Вот, – протянула я свои ладони чуть вперед, – руки дрожат. Видишь? Слушай, а у тебя случайно валерьянки нет с собой?

И мой вопрос был задан на полном серьезе. А Гордеев только откинул голову назад и заржал как конь. Ну вот…все ему хиханьки, да хаханьки!

– Ариш, у меня есть кое-что получше, – и поцеловал быстро, прикусывая мне нижнюю губу.

– Да? А что? – подалась я к нему ближе.

– М-м, это безусловно суперсредство. Но есть побочка, – томно прикрыл глаза и облизнулся, да так соблазнительно, что у меня помимо рук и ноги тоже задрожали.

– Какая побочка?

– Ну…при его применении мы сильно задержимся и еще твоя прическа, которую ты наводила целое утро, сильно испортится, – сказал все это, а потом потянул меня за шею к себе и погрузился в мой рот своим языком, выбивая из меня протяжный стон.

Блаженство!

– Дурак, – выдохнула и глаза сами собой прикрылись.

– Твой выбор? – спросил, пока его рука уже нагло и уверенно скользнула мне под подол платья, а потом и дальше.

– Оставим суперсредство на потом. А иначе я точно со стыда сгорю, – попыталась высвободиться из рук Гордеева, хотя мне и не хотелось это делать.

– Динамо, – фыркнул парень, но послушно убрал от меня свои ладони.

А потом вышел из салона авто, чтобы и мне помочь сделать то же самое.

– Уф! – потрясла я нервно руками, когда мы уже стояли перед большим и красивым домом, который, по всей видимости, принадлежал матери моего парня.

– Все будет хорошо, Аришка. Расслабься и просто будь собой! – в последний раз подбодрил меня Гордеев и подтолкнул к крыльцу, на которое уже вышла Нелли Эйхман и мужчина, до боли похожий на самого Стаса, только старше его самого лет на двадцать.

И по телу моему тут же прошла нервная дрожь и страх окатил сердце. Даже колени дрогнули. А вдруг эта женщина знает, как недостойно я себя повела, когда обвиняла ее сына в преступных связях?

Боже, дай мне сил!

– Мам, пап, привет! Познакомьтесь, это моя Арина, – и я тут же смущенно им улыбнулась, – Арин, это моя мама Нелли и папа Сергей.

– Оч-чень приятно, – кивнула я, а потом не выдержала напряжения и опустила глаза, принимаясь усиленно разглядывать носки своих туфель.

– Эй, сын, ты чего про нас рассказал своей девушке, что она такая перепуганная? – грозно насупил брови старший Гордеев.

А потом спустился с крыльца, крепко меня обнял, принимаясь долго и с доброй улыбкой меня рассматривать.

– Красавица! – восторженно потянул мужчина.

– Спасибо, – пискнула я.

– Сереж, перестань смущать девушку. Арина, иди сюда, а то этот старый хрыч тебя раздавит в своих медвежьих объятиях, – подошла ближе, взяла меня за руку и повела в дом.

– Это вам, – запоздало вручила я букет цветов женщине, – и…спасибо вам за сына.