Все равно Арина будет моей. А если ее папаша не согласен, значит придется ему смириться. Я ее люблю, она любит меня. И точка.
Но друзья у меня были не абы какие. А потому смогли поднять наш настрой и градус всеобщего веселья.
Август, жара – бассейн под открытым небом, баня и громкая музыка. Ветров даже где-то достал пушку, генерирующую пену. Короче, оторвались так, что земля дрожала. А потом, все вместе, закутавшись в пледы и потягивая горячий ягодный пунш, встречали рассвет нового дня.
Ромарио заснул тут же, сидя в кресле на большой веранде. Остальные же сподобились доползти до спальных комнат.
Где обещали друг другу, что, чтобы не случилось завтра, отец Арины не сможет нас разлучить. Даже если ему моя кандидатура в качестве зятя, вообще никак. Это абсолютно его проблемы.
И настал час «Х».
Огромный загородный дом Толмацких. Железные ворота открылись, а потом и зловеще закрылись за нашими спинами. Я почему-то даже не волновался. Арина же сидела, стиснув мою руку и хмурилась.
Вышли из машины и двинули в дом, где у самой лестницы уже стоял хозяин дома собственной персоной.
– Добрый день, Александр Дмитриевич, – поздоровался я первым.
– Привет, папа, – вслед за мной кивнула Арина.
– Ну, здравствуйте, коль не шутите, – хмыкнул мужчина, – пошли в кабинет, Стас. Поговорим.
И после этих слов Арина тут же стиснула мои пальцы и ободряюще мне улыбнулась.
Всего пара мгновений и дверь за моей спиной закрылась. А мы расселись и в полном, почти гробовом молчании уставились друг на друга. Мой упрямый взгляд. И Толмацкого – осуждающий.
Пока отец моей любимой девушки не прервал тишину и не заговорил, саркастически коверкая каждое свое слово.
– Я ей не надзиратель. Я ничего не знаю. Я вообще не при делах. Мы с Ариной общались только по рабочим вопросам. Я не был ей ни приятелем, ни другом… Ну, что ты вылупился на меня, Гордеев? Или уже и забыл, что все это наболтал мне, м-м?
– Я…
– Что ты? Что? Ты моей дочерью воспользовался, а потом самоустранился! Не в силах был даже за свои поступки ответственность нести! Да какой ты мужик после этого?
– Сан Дмитрич…
– Наглый, совершенно беспардонный враль! – со всей дури стукнул по столу Толмацкий, и я поджал губы.
– Это нет так!
– А как? Ну же! Просвети меня, дурака! Или нынче так модно – провести с девочкой ночь, а потом быстренько смыться?
Вот же черт!
– Ты думаешь я не проверил камеры? Не знал, что ты после корпоратива остался у Арины до самого утра, чтобы весело провести время? Я, твою мать, все знал! И сюда тогда тебя вызывал, потому что рассчитывал на то, что ты не убогое мудло, а мужик по духу, а не только потому, что у тебя между ног колокольный звон!
– Мой косяк, – виновато опустил я голову."
"– Твой, Стас.
