Затроил. Даже дар речи потерял. Во рту напрочь пересохло.

Она – моя Арина – и не в школьной форме больше, а в коротеньком костюмчике капитана чирлидинговой команды. Бело-красный наряд, с глубоким декольте и узкой полоской загорелой кожи на плоском животике, ноги «от ушей» и опять эти чертовы гольфы, от которых у меня шарашит тахикардия.

– Привет, – прошептал я.

– Пока, – огрызнулась она и уже было хотела проскользнуть мимо, как я преградил ей дорогу и девчонка на полном ходу вписалась в меня.

Охнула, а я тут же скользнул зудящимися пальцами по гладкой коже ее спины. Громко сглотнул, хапнув дозу ее сногсшибательного аромата, и чуть не сдурел, когда она подняла на меня свои голубые как небо глаза.

Утонул.

И миг этот растянулся до вечности. Я. Она. В моих рукам. Смотрит на меня, а я мечтаю ее поцеловать, но получаю только мстительное:

– Руки!

– Они на своем месте, – усмехнулся я.

– Оль своих хватай! – и я тут же получил увесистый пинок по голени.

Ух, черт! Коронный удар, как посмотреть. И я снова выпускаю ее и потираю ушибленное место. Хорошо мочит, однако.

– Мечтай! – облила ядом и скрылась в кабинете физрука.

А я же только счастливо потер ладони, понимая, что мне до одури понравилось держать ее в своих руках. М-м-м, вот то, что мне нужно и как можно чаще.

Да! Да!

Глава 7

POV Стас

Целую неделю Толмацкая от меня бегала как черт от ладана. Приехала, отучилась, уехала. Я ее даже дважды после физкультуры пытался выловить, но ни фига – Арина уезжала из школы сразу же после уроков.

Я обламывался страшно, ибо она на меня внимания не обращала от слова «совсем». Щебетала с одноклассниками, вроде как, снова нашла общий язык с Олей, короче, цвела и пахла, пока я медленно сох по ней и ее голубым глазам.

Еще и ее карманные три собачонки: Седых, Тимашов и Шумов не давали мне прохода. К концу второй недели обучения меня начали терзать смутные сомнения.

– Димасик, а ты в меня, часом, не влюбился? – удивленно приподнял я брови, после того как получил удар с плеча в мое плечо. Увесисто. Зло. Со всего размаха. Потирать не стал, хотя и ломило не хило.

– Ты, смотрю, прямо напрашиваешься на принудительную, публичную порку, да, Тупой? – и его губы мстительно поджались."

"– Опять ты сам с собой разговариваешь, – махнул я на него рукой и развернулся, направляясь в сторону столовой, но сильно далеко не ушел.

Впереди ко мне подбежал Тимашов, неожиданно толкая меня в грудь, я сзади я почувствовал, как сильно, почти срывая его с плеч, дернули за мой рюкзак. Всего мгновение и меня зажали на повороте к туалетам.

– Ну и что ты, Димас, оскорбился? Или правда глаза колет? – совершенно обыденным голосом задал я вопрос.

– Единственное, что мне колет глаза, так это то, что ты не даешь спокойно жить и дышать моей девушке.