Сосны несли вес снега, их темные иголки все еще торчали из-под них, даря мне первую зиму в моей жизни и делаяа ее прекрасной. Я остановилась, когда пробирался через последнюю часть лабиринта.

Алистер стоял, глубоко засунув руки в темные джинсы, капюшон натянулся на голову, чтобы защитить лицо от непогоды, кожаная куртка поверх черного худи.

Он резко контрастировал с белизной, падающей вокруг него, торчащей, как больной палец.

Снег хрустел под моими ногами, заставляя его поднять взгляд в мою сторону. Я была почти ошеломлен тем, насколько несправедливо ошеломляющим он стоял там.

Все исчезло, когда он посмотрел на меня, когда немного солнечного света падает на его глаза, они становятся такими блестящими, почти прозрачно-черными. Как идеально истертое морское стекло или вода в ручье, бегущем по камням.

Я медленно иду к нему, а он сидит совершенно неподвижно, внимательно следя за каждым шагом, и как только я оказываюсь на расстоянии, он атакует. Обвивая тонкую руку вокруг моей талии и прижимая меня к своему телу.

Словно приветствуя, он опускает голову к моим волосам, вдыхая мой запах, прежде чем сказать:

— Привет, Маленькая Воришка.

Мне нравится, как моя кожа согревается, когда он говорит, согревая меня изнутри.

— Колдуэлл. — Я откидываюсь назад, отстраняюсь, чтобы посмотреть на него снизу-вверх. Я обхватываю его талию под кожаной курткой, согревая руки. Вот что нужно чтобы я чувствовала себя в безопасном месте.

— Видишь всех копов в кампусе? — небрежно спрашиваю я, хотя от этого у меня переворачивается желудок.

—Да. — Он легко говорит, глядя на меня сверху вниз: — Это был риск, о котором мы знали еще до того, как сделали это. Я не буду извиняться за это, если они узнают, что произошло, но я сомневаюсь в этом.

Меньшего я от него и не ждала. Это была единственная вещь в Алистере, которая не изменилась с того момента, как я встретила его, он никогда не извинялся за то, кем он был. Вы либо принимали его таким, какой он есть, либо ненавидели его за это.

— Все еще работаешь над Фрэнком?

Он небрежно кивает в ответ. Мне не нужно было, чтобы он менялся, мне не нужно было, чтобы он говорил мне, что любит меня, или осыпал меня цветами. Но я попросила правду, какой бы кровавой она ни была, он пообещал, что не будет мне лгать.

И он сдержал это обещание.

Он рассказал мне все. Все, что они делали до Грега, все, что случилось с Роуз и что они планировали сделать с мэром. В данный момент это было не так уж много, потому что они ждали, когда Сайлас решит, что делать дальше.

Все, что они знали, это то, что ему это не сойдет с рук, и его время скоро придет.

— Я боюсь. Мне не нравится ничего не знать. — шепчу я, кладя подбородок ему на грудь, отдыхая там.

Его пальцы заправляют мои волосы за уши, а большие пальцы проводят по моим скулам.