26
0Я бы провел остаток своей жизни, занимаясь этим.
Она лежит на столе, ее рубашка закатана чуть ниже лифчика, обнажая ребра холодному воздуху салона. Я начинаю процесс дезинфекции всего, подготавливаю иглы, получаю все чернила. Это не большая татуировка, четыре маленьких слова на ее верхней части грудной клетки заняли бы минут двадцать.
Когда я готов, я смотрю на нее на столе: — Ты готова?
— Я думаю, что могу справиться с небольшой болью.
Я ухмыляюсь, нажимая ногой на педаль, и гул машины заполняет мастерскую. Я туго натянул ее кожу, начиная работать над трафаретом, который уже нанес на нее.
Но с ней было иначе.
Как будто я помещал частичку себя на ее кожу. Показав ей это место, впустив ее в свой мир, в свою голову. Это было больше, чем просто мои инициалы палкой и тычком.
Эта татуировка что-то значила для нее, и я помогал ей увековечить ее навсегда. Каждый раз, когда она смотрела на любого из них, она думала обо мне. И именно этого я хотел, чтобы она никогда не переставала думать обо мне.
Чтобы никогда не переставала быть моей.
Потому что я никогда не перестану быть ее.
Ее тело вибрирует подо мной, вырывается короткий всхлип, который заставляет мой член дергаться, слушая ее прерывистое дыхание.
Когда я закончил, я быстро вымыл ее, сказав ей, что она может вскочить и посмотреть в зеркало, если захочет.
Когда я рядом с ней, меня всегда охватывает это неконтролируемое желание. У меня было это в первый раз, когда я увидел ее. Желая прикоснуться к ней, сломить ее волю, проверить, как далеко она готова зайти, чтобы найти удовольствие.
Я восхищаюсь ею, рубашка все еще заправлена под лифчик, обнажая подтянутый живот. Джинсы сидят низко на ее бедрах, надпись на ее грудной клетке, как будто она была создана, чтобы быть там.
Мы все воры.
Искусство на искусстве.
— Нравится? —спрашиваю я, хотя вижу, как ее глаза вспыхивают, как бриллианты, когда она видит надпись в зеркале.
— Я влюблена в нее. — Шепчет она.
Я стою перед ней, открываю полиэтиленовую пленку и обматываю вокруг ее спины. Мое тело в нескольких дюймах от нее, ее запах разжигает голод в моем желудке.
Я притягиваю ее ближе, когда начинаю обматывать ее тело прозрачным пластиком, не торопясь, наблюдая, как ее глаза опускаются на мои губы, готовые украсть у меня поцелуй.
Мои пальцы, пробегающие по ее коже, заставляют ее дрожать, я пристально смотрю на ее движения, когда она начинает поднимать свою рубашку выше, открывая мне свой белый лифчик.
Словно два податливых фрукта, готовых к пиршеству, ее сиськи лежали передо мной, верхушки почти вываливались через край.
