Тревор откинулся на спину, не понимая, как он до этого наклонился вперед, притянутый какой-то невидимой силой напряженных глаз Марка.
— Нет, мне не надо, спасибо, — сказал он.
— Еще горячего бренди, пожалуйста, — проговорил Марк. Кивнув головой, женщина повернулась на каблуках, и они снова остались одни. Настолько, насколько они могли быть в этом зале.
Марк сдвинулся на своем месте.
— Так чем ты занимаешься, Тревор?
— Я художник. А ты?
— Адвокат.
— О нет! — Тревор вздрогнул, и Марк засмеялся. — Где-то должна быть шутка об этом. Художник и адвокат заходят в бар…
Марк усмехнулся.
— С количеством шуток «вошли они в бар», я не удивлюсь, если и такая есть.
— Теперь мне придется это погуглить, — дразнил Тревор.
Напряженная затянувшаяся пауза повисла между ними, и их глаза снова встретились. Тревор был уверен, что он не придумал это себе, видя, как его собственное желание отражается в пленительных оттенках зеленого. У него не было намерения начинать что-либо с кем-то, но нельзя было отрицать, как этот парень действовал на него. Однако они были двумя взрослыми мужчинами, застрявшими в метели. Что плохого в том, чтобы насладиться компанией друг друга на одну ночь? Предполагая, конечно, что Марк смог снять комнату.
— Так… — начал Марк. Он коротко посмотрел на свой напиток, как будто тщательно подбирал слова или собирался открыть какую-то глубокую, темную тайну. Тревор видел, как опустились уголки рта Марка, когда он поджал губы, образуя ямочки на щеке. Неопределенность мерцала в этих глазах, как мимолетная тень, и создавала у Тревора впечатление, что за внешней уверенностью Марка стоит история. История, которую он вдруг захотел услышать. Или еще лучше, нарисовать.
— Расскажи мне, что такое жизнь художника, — Марк рассеянно провел длинным ухоженным указательным пальцем по краю стакана.
Тревор как под гипнозом следил за этим движением. Румянец распространился по его коже, просочился под её поверхность и влился в быстро движущийся поток крови в его венах, чтобы слиться в его паху, как оазис у подножия водопада. Господи, все, о чем он мог думать, только, как получить Марка.
Он откашлялся и поднял глаза. Слабая усмешка тронула уголок губ Марка с одной стороны рта, и Тревор боролся с желанием наклониться через стол и захватить эти губы своими. Марк приподнял бровь, выжидая. Он ждал…?
О, правильно, надо ответить. И вопрос был… не совсем тот, которого он ожидал. Он действительно думал, что услышит какое-то признание, и теперь простой вопрос о его работе сбил его с толку.
Совсем запутавшись, он прочистил горло и выпалил:
— Я рисую.
Усмешка Марка растянулась в полную улыбку и превратила его из просто привлекательного в потрясающе красивого.
— Я слышал, что многие художники так делают, — он подмигнул.
