Такие списки были запрошены и сделаны сразу же после первого убийства, совершенного неизвестным снайпером, и так и лежали в сейфе у Чернышева, потому что у сыщиков не было ни единого поискового признака, по которому из этой многоликой массы можно было бы выделить не то что одного-единственного, а хотя бы десяток подозреваемых. Теперь этот признак появился. У него оказался адрес и вполне конкретная фамилия.

— Ищи Левченко К.В., 1965 года рождения.

— Нет такой, — ответил Андрей, шелестя перелистываемыми страницами."

"— Ищи как следует, — взмолилась Настя, — должна быть.

— Ну нету, Ася, что я тебе, врать буду?

— А кто есть?

— Есть Левицкий, Левиков, Левашов, Леванский, Левстроев, Левченко Борис Сергеевич, Левченко Игорь Иванович. А твоего как зовут?

— Кира Владимировна.

— Баба, что ли? — брякнул Чернышев и тут же спохватился: — Ой, Аська, прости, сорвалось. Но такой здесь нет. Слушай, а она замужем была?

— Понятия не имею. Но ты прав. Список большой?

— Офигительно. Как ты любишь. Километра полтора будет. Я все знаю, Каменская, сейчас ты заставишь меня сидеть и вычитывать имена по всему списку в поисках некой Киры Владимировны, 1965 года рождения, а потом проверять ее на предмет изменения фамилии.

Угадал?

— Слушай, ты поразительно быстро набираешься ума рядом со мной. Может, я начну хорошо стрелять и бегать, если буду почаще с тобой работать?

Андрей погрузился в бесконечный список фамилий и в конце концов нашел-таки Киру Владимировну, 1965 года рождения, которая в период развития своей спортивной карьеры носила фамилию Березуцкая, а два года назад сменила ее снова на девичью и стала Кирой Левченко.

4

Прошли ровно сутки с тех пор, как Виталий Николаевич Кабанов дал задание Кире убрать мужчину и женщину в доме, где расположен магазин «Дары океана».

После выполнения задания он, Кабанов, должен будет Киру убить. Конечно, не сам, не своими руками, но суть от этого мало меняется. За эти сутки Виталий Николаевич окончательно убедился в том, что никаких осложнений на свою голову ему не нужно и в тюрьму идти ему тоже не очень хочется. И не только в тюрьму, но даже и в суд, даже свидетелем. И ведь могло бы ничего и не быть, если бы дурак Генка не стучал Трофиму. Если бы не это, век бы ему не видеть ни Виталия Васильевича с его заказом, ни Трофима с его требованием в течение трех дней стереть с лица земли снайпера, застрелившего его внука.

В недрах сознания Паровоза-Кабанова зрело решение, возможно, далеко не самое удачное, но дававшее хоть какую-то надежду. К вечеру понедельника решение из недр сознания поднялось на поверхность, и Виталий Николаевич, помучившись с полчаса, все-таки снял телефонную трубку.

— Здравствуй, Виктор, — осторожно сказал он, услышав на другом конце знакомый баритон.