Когда учил нас, как за цветами ухаживать, обмолвился, что разводит розы на даче. Еще говорил, что у него три овчарки дома живут, только я не поняла, в городской квартире или на даче. Дети, говорил, выросли, живут отдельно, а он — с женой вдвоем. Про внуков ничего не рассказывал, я, во всяком случае, не помню. Может, их и нет еще.
— А про свою прежнюю работу? Чем раньше занимался, почему решил ее сменить?
— Нет, про это почти ничего не говорил. Упоминал, что работал в Управлении делами Министерства среднего машиностроения. А про то, почему решил сменить место службы, нам и в голову не приходило спрашивать. Здесь платят много… Знаете, — оживилась вдруг Науменко, — был один забавный момент. Когда он свои вещи в стол выкладывал, я заметила такую стеклянную штуковину, не то болванка, не то палка, толстая такая и короткая. Я спросила, что это такое, а он мне ответил, что эта штука весит ровно семьсот пятьдесят шесть граммов, потому что это самый оптимальный вес пресса для приклеивания фотографий на пропуска. Средмаш — закрытая система, там все только с пропусками ходят. Если пресс слишком тяжелый, из-под фотокарточки выдавливается клей, а если слишком легкий — она плохо приклеивается и начинает бугриться.
— Что начинает делать? — переспросила ошеломленная Настя.
— Ну, это он так сказал — бугриться. В смысле, буграми идет. А чтобы пропуск выглядел достойно, вес пресса должен быть ровно семьсот пятьдесят шесть граммов. Якобы эту болванку с таким точным весом для него специально отливали.
— Бред какой-то, — пожала плечами Настя."
"— Не знаю, — покачала головой Светлана. — Это его слова, я ничего не выдумала. Ира может подтвердить, она тоже это слышала.
3
Игорь Сергеевич Шульгин разговаривал с Настей неохотно. Был уже конец рабочего дня, он, видно, успел где-то приложиться к рюмке, и напускная бравада явно боролась в нем с нежеланием разговаривать с работником уголовного розыска, чтобы не обнаружить присутствие алкоголя.
— Игорь Сергеевич, это правда, что вам предстоит сокращение почти на треть?
— Не знаю. Я не обращаю внимания на слухи и сплетни.
— Но вы слышали такие разговоры?
— Я не прислушиваюсь к тому, что болтают бездельники.
Настя внимательно посмотрела на Шульгина. Рослый, начавший полнеть и лысеть, он все еще сохранял определенную привлекательность, хотя было понятно, что еще чуть-чуть — и он превратится в обрюзгшего облезлого павиана, у которого за плечами активное алкогольно-сексуальное прошлое, а впереди — тусклая и длинная старость с болезнями печени и простаты. Может быть, он бесится оттого, что предчувствует это?
— Игорь Сергеевич, с вами советовались, назначая нового заместителя?
— Непременно. Я никогда не позволял назначать моих подчиненных без моего ведома.
