Но она потеряла так много крови, что это, скорее всего, еще больше напряжет ее сердце. Я не стану рисковать.”

Соллис подошел ближе и понизил голос: - Без ее ... способностей это место не выдержит еще одного нападения.”

“Тогда я предлагаю тебе найти способ. Я-целитель, я оставляю убийство тебе.”

Соллис отшатнулся от резкости ее тона, увидев в ее взгляде решительный гнев. - Прости меня, сестра, - сказал он.

Гнев Элеры сменился хмурым взглядом, и она склонила голову в знак признательности, прежде чем снова повернуться к Веркеле. - Я подозреваю, что это состояние вызвано тем, что она потеряла так много крови, - сказала она, беря тряпку из миски с водой и вытирая ею засыхающую кровь с лица женщины. - Ее телу потребуется время, чтобы возместить потерю. Я сделаю все возможное, чтобы влить в нее воду, это может помочь процессу.”

“А вопрос, который мы обсуждали раньше?”

Она бросила на него осторожный взгляд и покачала головой. “Никаких следов, хотя я был занят зашиванием ран в последние часы.”"

"Соллис оглядел дюжину раненых Лонаков в башне, большинство из которых нянчились с различными ранами на лице и конечностях. После неудавшейся атаки на ворота их враг попробовал другую тактику, послав стаю обезьян к южной стене, в то время как Объединенные силы Волков и кошек окружили их, чтобы атаковать с запада. К счастью, Сментил быстро заметил маневр, и Соллис успел перебросить достаточно сил, чтобы сдержать его. Тем не менее, обезьянам удалось на некоторое время захватить парапет, убив четырех изгнанных клинков, прежде чем Оськин повел встречную атаку. Красноухий был в самой гуще сражения, о чем свидетельствовало красное пятно, покрывавшее ее морду, когда она съежилась у ближайшего костра. Оськин сидел, лениво поглаживая ее мех, и смотрел на огонь.

- Довольно старая, а, брат?- сказал он с улыбкой, когда Соллис приблизился. “Не могу припомнить ничего подобного со времен восстания разбойников, а это было больше десяти лет назад. - Конечно, тогда мы были воинами. Нищие, бездушные негодяи, но все же люди.”

“Тебе надо отдохнуть, брат, - сказал Соллис, опускаясь на корточки и протягивая руки к огню. Теперь, когда неистовство битвы угасло, горный холод вернулся с удвоенной силой. Он и раньше замечал, как обостряются ощущения после боя, словно тело напоминает себе, что оно все еще живо.

“Думаю, скоро я получу все, что мне нужно, - ответил Оськин с едва заметным смешком.

И тут Соллис увидел, как бледна его кожа на фоне темной маски бороды, как влажно блестят глаза. Соллис перевел взгляд ниже, заметив, как брат крепко прижимает левую руку к груди. Протянув руку, он откинул плащ Оськина в сторону, открыв рваную дыру на его куртке и окровавленную повязку под ней.

“Я позову нашу сестру, - сказал он, начиная подниматься.