Ты хочешь, чтобы он затрахал тебя до смерти, — говорит Кэрол, одаривая меня ты-знаешь-что-это-грёбаная-правда взглядом. — Я закатываю глаза, глядя на нее, пока она стоит в дверях ванной комнаты для гостей, подбирая с пола зеленовато-голубое платье, которое я надевала и мои туфли-лодочки бежевого цвета. Прошла неделя с тех пор, когда я видела Николаса Стонхейвена, также известен как мой чрезмерно тщеславный, но великолепный босс. Я считала, что должна была приступить к работе на этой же неделе после моего собеседования, но по графику — в следующий понедельник. Я уверена, что все сложилось наилучшим образом в моих же интересах.

Ударить своего босса коленом по яйцам, вероятно, была не удачной идеей, но наблюдать за выражением высокомерного лица Николаса, когда я сделал это, было бесценно. Я не раскаиваюсь ни в чем, а особенно не сожалею об выражение его глаз, которые следили за мной, когда я оставила его, схватившегося за “драгоценное” место. Я понимаю, что было глупо причинить ему боль. Он сын владельца. На самом деле я удивлена, что у меня все еще есть эта работа. По крайней мере, я надеюсь на это. Называйте это гордостью, но Николас Стонхейвен не испугает меня, так легко. Он может предпринимать все, что он захочет. Я остаюсь.

Стефан отец Николаса предупредил меня, что его сын противился, когда ему пришлось нанять другого помощника, но он обещал, что если я смогу выдержать, то он возьмет меня на постоянную работу, все в моих руках. Поживём — увидим, если я передумаю через несколько месяцев, то пойду работать в рекламу. Думаю, мне будет интересно работать с авторами для продвижения их книг. Это все, что я хочу. Я хочу работу своей мечты без того, чтобы некий плейбой лапал меня каждый раз, когда я вижу его.

Я что прошу слишком многого? Наверное. Это не имеет значения. Я никому не позволю разрушить свою мечту."

"Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что Кэрол смотрит на меня с весельем в глазах. Видимо, я надолго замолчала. Слышу, как колесики воображения крутятся в ее голове. Она как моя мама. Думаю, что она была телепатом в другой жизни. Она знает меня слишком хорошо, что означает, трудно держать секреты от нее, а еще труднее соврать.

— Я не хочу, чтобы он затрахал меня до смерти, — бормочу я.

Кэрол всегда заразительно смеется, когда прикалывается надо мной — Может быть, не до смерти, — начинает говорить она, когда подходит ко мне и убирает несколько волосков с плеча, — Но, безусловно, что-нибудь еще. Думаю, именно поэтому ты такая возбужденная.

Я сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, когда она поднимает идеально выщипанную бровь. Черт бы ее побрал. Мне не следовало говорить ей ничего. Я не хочу признаваться в том, что в некотором смысле, она права. Я мечтаю о его рте с той ночи.