Теперь меня разве что четвертовать…

Этим они, кажется, и собираются заняться.

Очень скоро к матери присоединяется отец:

– Ты посмотри, выросла девка и айда во взрослую жизнь с наскока. Я тебе говорил, невинность храни. А ты повела себя как проститутка!

– Папа, я не проститутка! – громко восклицаю.

Он тоже рыжий, как я и мама, и тоже легко краснеет, стоит ему хоть чуть-чуть позлиться, а сейчас он просто в бешенстве.

Оба родителя пылают гневом и ярким румянцем.

Недаром у нас фамилия Красновы.

Не знаю, куда от них деться, разве что забраться под стол.

Слышу скрип половицы возле кухонной двери. Понимаю – там сестры, скорей всего, всей шайкой-лейкой подслушивают. Предательницы, болтушки, надо же было ляпнуть родителям про беременность!

– Это все твое воспитание, Мария, – продолжает возмущаться отец. – Я сразу говорил, нечего ей делать в этом Краснодаре! В другом городе да без пригляда опасно. Ишь чего удумала, учиться…

– А что? – тут же встревает мама. – Надо было, чтобы она, прямо как я, всю жизнь впахивала вшивым продавцом без образования и не имела надежды на приличную работу? Хорошую ты жизнь придумал для нашей дочери!

– Ты еще и оправдываешься? – гремит отец. – Много хорошего вышло из этого твоего образования? Залетела, бросили ее, и домой… Обалдеть как образовательно вышло. Какой замечательный пример младшим дочкам. Во! – Отец выставляет вперед большой палец.

– Забеременеть и в родном городе можно, – подмечает мама. – Дурное дело нехитрое.

Они с папой буравят друг друга взглядом, на какое-то время даже про меня забывают. Но очень быстро вспоминают.

– Ксюшенька, я же для тебя лучшей жизни хотела, – стонет мать с такой интонацией, будто я как минимум умираю. – Я же хотела, чтобы ты выучилась, оперилась, а ты что?

– А я что? – снова всхлипываю. – Я пыталась…

– Как ты пыталась? – бушует отец. – Сначала к одному в койку легла, залетела, а потом за другого выскочила замуж. Зачем ты это сделала? Ну понятно же, что ему твой приплод на хрен не сдался!

– Папа, ты неправ, – пытаюсь отстоять Тимура. – Он готов был принять ребенка как своего…

Мои слова тонут в оре отца:

– То-то он тебя через три недели выпер взашей! Оно и понятно. Кто воспримет серьезно такую девушку? Честь хранят смолоду, дочка!

Смотрю на этих двоих и диву даюсь, каковы лицемеры."

"Папа маме сделал меня, когда та была на первом курсе бухгалтерского колледжа, который, к слову, из-за меня и не закончила. Ничего их не смутило, поженились, пошли по жизни вместе. Они у меня совсем не старые, к слову. Маме тридцать шесть, папе тридцать восемь. А рассуждают, будто вышли из середины прошлого века.

– Уже случилось, ну что теперь? Убить меня, что ли? – стону, не зная, что еще сказать.