Прежде чем откинуться на спинку кушетки, сдергиваю майку и, зафиксировав ладони на пятой точке Теневой, расслабленно замираю. Мой намёк она понимает и без каких-либо вопросов продолжает неспешно массировать там, где больно.

Её прикосновения лечат. И пусть я никогда не верил в такую хуйню, но сейчас чувствую на себе чудеса руконаложения.

А ещё ревность. Острая, жгучая, похожая на желчь, что душит моё горло.

Ева только моя. Она должна быть только моей.

От осознания этой простой реальности дёргаюсь всем телом и резко открываю глаза.

— Ой, больно?! — тут же пугается Тенева, отдергивая ладони от меня и сама даже в сторону отпрянула.

— Верни назад, — хрипло прошу её, возвращая женское тело на прежние позиции.

Она продолжает массаж, а я рассматриваю в блеклом свете фонарей, что льётся из окна, её лицо. Длинные ресницы с полукругом теней на щеках, прикусанная от напряжения нижняя губа, частое дыхание. Жар её тела я чувствую даже сквозь прохладную ткань пижамы, что добавляет градусы в мою пьяную без алкоголя кровь. Это тело хочет меня не меньше моего, но мозг… там куча заморочек, в принципе, как и у меня.

Зря я её отпустил … тогда два месяца назад… Зря…

Теперь столько надо сломать, чтобы присвоить её только себе.

— Ева, тебе надо расстаться с Кириллом.

Она хмурится, раздумывая, а через пару секунд поднимает голубой взгляд полный негодования.

— Неужели? Это для кого надо? Для тебя?

Не успеваю её поймать, расслабленный чарующими движениями женских пальчиков, когда Тенева соскакивает с моих коленей.

— Нас никогда не было и не будет. Ты женат, Аренский, а твоё нынешнее состояние объяснено лишь хотелкой. Ты хочешь секса со мной, а я сопротивляюсь. Не по-твоему выходит!

И больше не слушая меня, Ева выбегает из кабинета.

Возможно, она права.

Так что не иду за ней, не останавливаю, а даю нам время и прежде всего себе, чтобы окончательно разобраться.

Утром вспоминаю ночное приключение как сон и даже не могу точно сказать- кошмар это был или нет.

Резко сажусь в постели, видя, как много солнца за окном, которое пробивается через неплотно запахнутые портьеры.

На часах десятый час, и я уже два раза опоздала на работу.

Тормошу свою сладкую девочку, целуя по пути вкусные щёчки.

— Кнопка, подъём. Нам пора собираться.

Малышка ленится, валяясь в постели и прячась под одеялом. Даю ей ещё пять минут, пока бегаю в ванну и переодеваюсь.

— Доча, ну всё! — присаживаясь к ней на постель, тормошу за пятку, что нашла под километрами одеяла.

— А нельзя ещё немного остаться с дядей Кощеем? Тут и речка…

— Нет. И не зови его так, пожалуйста. Есть же нормальное имя.

— Но, мам, ему нравится, — упорствует моя малышка, выползая из-под одеяла.

— Эва, так не может быть!

— Почему же не может? — с усмешкой раздаётся за моей спиной.