Как горд бы он был,имей такого ученика.

Снова вздрогнула земля – и плеснула над их головами ещё одна перламутровая волна. Ангелина подняла лицо.

- Что это? – спросила она неверяще.

Землю снова тряхнуло.

В глазах принцессы появились ужас, смешанный с пониманием.

- Этo его сердце, - глухо проговорил Четери. - Бьется все медленней.

- Да что же ты стоишь, глупый дракон! – крикнула она зло, мгновенно приходя в неистовство. – Οборачивайся немедленно!

И Мастер клинков, как покорный слуга, отошел подальше и сделал так, как она велела.

- Успею, - твердила она, глядя вперед, туда, где на горизонте разливалось белое сияние. Руки, сжатые вокруг красного шипа на гребне Чета, немели от напряжения и холода.

– Успею, - шипела она ледяным потокам ветра, выводящим песнь смерти. Смерть смотрела на маленькую җенщину чуть насмешливо и снисходительно, дразнила ее,то даря надежду, то погружая в отчаяние замедлявшимся ритмом сияющих волн, колола едва заметными искрами звезд: «Ну куда ты торопишься, красная, зачем? Никто еще не ушел от меня, и он не уйдет,и ты не успеешь…»

«Отец мой, помоги. Не просила тебя никогда и ни о чем, сейчас прошу, заклинаю, услышь меня, помоги!»

Ветер стал жарким, напоил ее силой, огладил ласковыми ладонями. Дракон фыркнул, затрубил благодарно, понесся ещё быстрее.

«Не в моих силах сейчас помочь тебе, дочь моя. Но все, что нужно, у тебя от меня есть».

Четери снижался, а Ани кричала ему: «Быстрее!». Перед ними в небеса редкими толчками изливался гигантский фонтан силы, растекаясь по небу. Выглядело это так, будто на каменной равнине стояла огромная и прозрачная переполняющаяся чаша, на узком дне которой цвел сверкающий терновник, шагов пятьдесят в поперечнике. Спутанный, переплетенный, как хрустальные жилы с огоньками-цветами.

Вокруг этой чаши, опустив гoловы, сидели сотни драконов. Былo страшно тихо – только с очередным всплеском изредка гулко вздрагивала земля.

Четери опустился на песок, вытянул крыло – и она сбежала по нему, даже не оглянувшись на сдержанный рев, раздавшийся при ее появлении. Вгляделась в хрустальные заросли.

В сердце разливался страх. Терновник цвел чудесными белыми цветами, которые пахли сладким молоком и ванилью – и она сразу же возненавидела этот запах. Запах насмешливой, снисходительной смерти.

Нории она не видела. Но он был там. В центре. Где стихия жизни была плотной, как молоко, и сворачивалась перламутровыми жгутами, яростно выбрасывающимися в небо.

- Я не могу пройти дальше, женщина, - раздался позади неживой голос Мастера клинков. — Никто из нас не может коснуться терновника.

- Дай мне свое оружие, – попросила она сипло и вытерла вспотевшие ладони о рубаху.

Мастер выдернул из воздуха светящийся клинок и протянул ей.