Мы с ней сидим на кухне, мама заварила чай, порезала пирог, гости наши всё еще в столовой, Арина с отцом в гостиной.
- Дань… Спасибо тебе. Если бы не ты…
- Сонька… я тебя люблю, слышишь?
- Конечно люблю, что ты?
- Никуда не убежишь?
- Куда я могу убежать?
- Ну… а тебя Матвей так пялился. И Слонушко…
- Ты что? – краснеет мгновенно, смотрит, ресницами хлопает. – Матвей просто… просто друг. А Артём…
- Артём тоже просто друг, да? А мне, по ходу, нужно ружьё. Друзей твоих отстреливать.
- Значит, куплю ружьё!
- Хватит, ты меня троллишь…
- Я тебя люблю. И боюсь.
Хороший вопрос. Чего я боюсь.
Боюсь, что сейчас она вернётся в квартиру, выиграет конкурс, получит грант, захочет учиться в другом городе, или вообще за границей. И что? Извини, Да Винчи, так будет лучше для всех?
- Даня, ты… не придумывай себе ничего, пожалуйста. Я… мне нужен только ты! Это… между прочим, это я была в тебя влюблена! А ты… ты мне просто помогал.
- Тогда. Когда я тебя поцеловала. А ты сказал, что у тебя Варвара.
Чёрт, до сих пор стыдно мне. Да, за многое стыдно…
- А еще, за парня меня тогда принял, нагрубил еще…
И это тоже… тот еще испанский стыд.
- Еще бы. Я… я знала, что выгляжу просто жесть как. У меня тогда вообще ни на что сил не было, жила как в коматозе. Крутилась, как белка в колесе. Жутко боялась, что у меня Арину отберут. Этот же… гад… грозил все в опеку написать.
Соня вздыхает тяжело, закрывает лицо руками.
- Знаешь, сейчас мне кажется, что всё это не со мной было. Просто страшный сон. Никого рядом. Я одна в пустоте. Мне так хотелось, чтобы кто-то меня пожалел, обратил внимание, помог…
- Прости, что я…что меня не было рядом.
- Я всё думала, что сама тебя тогда оттолкнула. Ты же писал, фотки слал такие клёвые из этой твоей… Териберки. А я…
- У тебя была беда, я знаю.
- У меня бабушка умирала на руках, конечно, мне было ни до чего, не до фоток.
А потом я перестал писать совсем. Сейчас просто дико жалею о том, что был таким… долбоном.
- Я сначала решила не обращать внимания. Ну, нет и нет. А потом так обидно стало. Плакала сильно. Хотела написать сама. Но…
Обнимаю, потом беру лицо в ладони, смотрю в её глаза лучистые. Целую…
Прощения прошу не вербально. А… всем сердцем. Душой.
- Дань, давай друг другу дадим… слово. Не клятву. Просто… Давай будем говорить? Если что-то не так, что-то не нравится, об этом надо говорить, понимаешь?
- Конечно понимаю. Знаю. Только… это не просто. Этому надо учиться.
- Я понимаю. Надо стараться. Чтобы не ранить.
Я знаю, что надо стараться, и знаю, как это не просто. И у друзей моих сколько траблов именно из-за этого! И у Торыча, и у Коршуна.
- Ты правда уедешь, если тебе дадут грант, например, на обучение в Европе? – спрашиваю, потому что разлука капец как пугает.
Вижу, что с Леркой без Ромки творится.
- Не знаю.
