Мыщцы дрожат от приближающегося апокалипсиса, и как только первый освобождающий спазм обжигает тело, твердые руки толкают меня вниз и крепко держат, пока набухшая плоть сливается в жадном поцелуе с требовательными губами.

Если измерять оргазм мощностью взрыва, этим можно было смести с лица континент. Пальцы скребут жесткие волосы, глаза закатываются к потолку, изо рта хрипло рвется имя Финна.

Мои ноги напоминают желе, когда Финн аккуратно стягивает меня вниз и переворачивает на спину.

— Я люблю тебя, — обессиленно шепчу и сквозь помутненное зрение вижу, как на его лице вспыхивает счастливая улыбка.

Тони лежит, раскинувшись на простынях, невыносимо сексуальная в своей неискушенной невинности. Ее изумрудные глаза почти черные, губы — идеальная рекламная картинка для мужского журнала: влажные и припухшие. Стройное тело идеально настолько, чтобы быть определением слову «сексуальность»: женственные бедра с высокими округлыми ягодицами, тонкая линия ключиц, переходящая в хрупкие плечи и крупная грудь с соблазнительными розовыми сосками. А ее лавандовый вкус на моих губах придает этой картине завершенность.

Я настолько одержим Тони, что не могу представить, чем утолить свой голод по ней: еще даже не вошел в нее, а мне уже недостаточно.

— Я люблю тебя, — выдыхает Тони, за секунду превращая меня в самого счастливого мудака на земле.

Говорят, важнее семьи ничего нет. Мне наплевать, что считают остальные — Тони для меня важнее. Будь против нее на весах целый мир во всех чудесах его проявления, я бы ни на секунду не раздумываясь выбрал ее, его самое главное чудо. Неизлечимый вирус, циркулирующий в моей крови, вакцину от которого никогда не придумают. Уж точно не при моей жизни.

Тело Тони вздрагивает, когда я касаюсь ее между разведенных ног. Она закрывает глаза и беспорядочно ловит воздух губами, раскрывая себя шире. Эта раскованность сотрясает стену, удерживающую меня в трезвой реальности, а от того, как отзывчиво она реагирует на меня, едва удается держать первобытные инстинкты в узде.

Осторожно ввожу в нее два пальца, расширяя для себя. Она такая теплая и тугая, что член и мысли мучительно ноют в ожидании нашего слияния. Тони тихо постанывает и, выгнув спину, сама подается навстречу проникновению. Я пытаюсь все делать медленно. Хочу сделать медленно. Но эти сумасшедшие влажные звуки, которые она издает, и сладкие всхлипы не дают мне шанса, и я уже сам не замечаю, как отчаянно трахаю ее пальцами.

— Финн… — Тони мечется головой по подушке, комкая в кулаках простынь. — Пожалуйста…

Она распахивает глаза, и я вижу в них помутневшее безумие.

— Возьми меня…Хочу сильнее.

Ее страстный призыв — мое поражение. Я наваливаюсь на нее всем телом, потому что больше не в силах ждать.