Несколько секунд я дрейфую в облаке умопомрачительного парфюма и изящных сестринских объятий, прежде чем отстраниться и протянуть свой подарок.

— С днем рождения, Ким.

Сестра заглядывает в пакет и прикладывает два загорелых пальца с розовому бутону рта, настолько привлекательно демонстрируя радость напополам с удивлением, что меня посещает мысль, что этот жест блестяще отрепетирован.

— Суисс Программ! Я их обожаю! Великолепные средства! Совершенно нежирные по текстуре. Спасибо, Тони, это чудесный подарок.

Снова ощущаю прикосновение гладкости ее рук к шее, и невольно морщусь, потому что в этот момент кожу на щеке начинает ощутимо печь. Я знаю, что это он смотрит на меня.

— Думаю, тебе не нужно представлять Финна, — журчит голос сестры, когда она обхватывает мягкой ладонью мою руку и разворачивает к столу. — Сюрприз-сюрприз, мы снова вместе.

Все-таки я не зря с детства ненавижу сюрпризы. Если бы знала, что Финн будет здесь — ни за что бы не приехала. Сослалась на задержку рейса, погодные условия, отравление или даже беременность, лишь бы никогда больше с ним не встречаться.

Задушив сиюминутный порыв выбежать из гостиной и закрыться в своей комнате, перевожу взгляд на Финна. Он и не пытается скрыть, что не переставал на меня смотреть. Темные глаза цепко сканируют мой незамысловатый уличный образ, и за игрой желваков на резных скулах и по тому, как слегка подрагивает яркое пятно его рта, я не могу разгадать, о чем он думает в этот момент. Одно вижу точно — Финн Кейдж стал еще более привлекательным, если такое вообще возможно: заматерел и раздался в плечах, доведя свою без того кричащую сексуальность до состояния обложки Mens Health. И это плохо. Очень.

Плотно сцепив губы, чтобы в гостиную не просочился звук моего грохочущего сердца, натягиваю улыбку и слегка киваю головой:

— Ты изменилась, Тони. — негромко произносит тот вместо ответного приветствия. — Только пока не могу решить: в лучшую или худшую сторону.

Лицо мгновенно обжигает кровавый румянец. Я и забыла, с какой легкостью он умеет плевать на мнение окружающих, и что такие понятия как деликатность и такт ему несвойственны.

Всего пара минут, проведенных с ним в комнате, стирают годы вдали. И я больше не модель Тони со стильным лицом, а семнадцатилетний худощавый подросток, с чересчур большим ртом и слишком густыми бровями, теряющий дар речи при виде красивого парня своей популярной сестры.

— Ты наверняка проголодалась с дороги, Тони. — воркует мама, вытягивая для меня стул. — Проходи к столу. Теперь, когда ты дома, я позабочусь, чтобы ты набрала вес.

Если маминому плану откормить меня и суждено сбыться, то явно не сегодня — я с трудом могу запихнуть в себя даже пару ложек салата.