Но перед тем, как покинуть нашу компанию, успел сказать мне вполголоса:
— Когда соберешься, — цесаревич постучал двумя пальцами себе по груди там, где должен быть внутренний карман, — подсоблю.
Я молча кивнул, а когда он ушел, напоролся на внимательный взгляд Демидовой:
К великому сожалению Марии, цесаревич предпочитал крутиться в компании юных имперцев. А ей приходилось находиться в левой во всех смыслах части зала, составляя компанию Максиму.
— Расстроена? — негромко спросил Меншиков, все правильно поняв.
— Есть немного, но, — вздохнула девушка и демонстративно полюбовалась на свое помолвочное кольцо с огромным бриллиантом, — эта штука того стоит.
Максим поднес ладонь девушки к губам и запечатлел легкий поцелуй в знак благодарности, заставив Нарышкину совершенно глупо засмущаться.
Пара отошла к краю зала, уступая место другим танцующим. Меншиков быстро организовал себе и девушке по бокалу шампанского, и в целом Мария рассчитывала просидеть ближайший танец в алькове, проводя время со своим женихом, но до диванчиков пара не дошла — по пути их поймал боярич Лаврентьев.
— Максим, у нас проблема, — мрачно проговорил парень.
Меншиков склонил голову набок, ожидая деталей.
— Изотов решил повыяснять отношения с кем-то из имперцев… — доложил Федор. — Будет некрасивая сцена, если его не остановить.
Меншиков не матерился и не выяснял детали. Он просто выдохнул сквозь сжатые зубы, одним этим демонстрируя, насколько его допекли собственные шакалы.
— Мария, я вынужден ненадолго оставить тебя, — проговорил Максим поднимаясь.
— Я понимаю, — кивнула девушка, печально вздохнув.
От этого вздоха Меншиков стал еще мрачнее, и Марии подумалось, что наверняка Изотову оторвут башку, стоит тому выйти из Кремля.
Впрочем, скучать Нарышкиной не пришлось. Стоило Максиму покинуть ее, как тут же рядом нарисовались девицы из левых и промышленных семейств.
— Мария, какое шикарное платье!
— Кто придумал вам с Дарьей одеться одинаково?
— Лучше расскажи, кто такие эти Мирный и Корсакова? Ты же знакома с ними, да?
— Конечно, она с ними знакома, они же из имперцев!
— Правда, что Мирный — бастард Демидовых?
— Правда, что его девушка — прислуга княжны?
Нарышкина слушала эту трескотню и молчала. Девушка улыбалась легкой, снисходительной улыбкой и тянула шампанское, в то время как острый ум дочери блестящего политика спешно просчитывал варианты от любого оброненного ей слова.
— Девушки, вы такие легкомысленные. Сплетничать на балу у Его Высочества, — протянула Мария, обводя обступивших ее девиц хищным взглядом.
Девицы синхронно нервно сглотнули и расступились, пропуская боярышню.
