У людей есть инстинкт самосохранения, который не позволяет им прыгать с крыш без дара воздуха, чтобы проверить как оно летается. В какой-то момент у тебя сработает магическое самосохранение, и оно закроет все прочие стихии, чтобы твое тело выдержало дар. Как правило, перспективные студенты пять стихий открывают к концу первого — началу второго курса. Еще две до конца второго курса. Средний разряд откроет пять к концу второго, некоторые — началу третьего. Остальное можно даже не рассматривать, это не интересно. Мысль уловил?
— Угу, — вздохнул я.
Мы еще немного посмотрели, как ребята упражняются, и я мрачно произнес:
— Мне не хватит пяти стихий, чтобы его поддержать. Не говоря уже о титуле.
Разумовский усмехнулся, наблюдая, как Иван возводит миниатюрную копию Кремля на полигоне.
— Ты, Мирный, вроде иногда кажешься таким умным парнем, но как что-нибудь ляпнешь… Давай, я покажу тебе на пальцах, что количество стихий ничто по сравнению с техниками их управления.
— М? — я оторвался от любования Василисой и посмотрел на тренера.
— Пошли на спарринг, Мирный. Я хоть разомнусь, а то надоело уже в куличики играть с вами.
— О… — только и сказал я.
Мы отошли от ребят на приличное расстояние, Разумовский щелкнул пальцами, очерчивая площадь нашего боя.
— Ну, правила как обычно — бой пока кто-то держится на ногах и в состоянии сопротивляться. Так, что там у тебя, первая пятерка?.. — тренер задумчиво потер подбородок. — Давай посмотрим, смогу ли я уложить тебя двумя первыми.
Ну просто «я угадаю эту песню с одной ноты».
— Может, не надо? — с сомнением спросил я.
— Надо, надо, посмотришь, как настоящие боевые маги работают, — в глазах Разумовского полыхнул азарт. — Готов?
Я отошел на положенное расстояние, сделал несколько глубоких вдохов и кивнул.
Отмашки «бой» не было. Разумовский просто уронил плотный туман на нашу площадку. Звуки приглушились, сразу стало душно.
«Смешанная техника», — догадался я.
Сдуть туман тренера оказалось легко, но когда пространство очистилось, и я огляделся, Разумовского нигде не было.
За мгновение до того, как меня пришпилило к промерзлой земле ледяными шпилями, я метнулся в сторону, на ходу поднимая голову: тренер висел в воздухе, бомбардируя меня ледяной техникой.
Преимущество у того, кто сверху, да?
Метаться по ограниченному пространству было малопродуктивно, и я применил технику Дерева. Из плотно утоптанного снега пробился зеленый росток, стремительно набиравший высоту и толщину, и вот уже вокруг ноги Разумовского обвилась толстенная лиана, чтобы дернуть мужчину вниз.
Ну дернуть-то она, конечно, дернула, но ожидаемого эффекта не было. Разумовский извернулся прямо в полете, в руках у него возникли ледяные клинки, и он одним четким сильным ударом перерубил лозу.
