— Никогда в жизни я не видел ничего глупее! Эй, кто-нибудь, отведите это чудище в стойло!
Но Милисент не нужно было оглядываться, чтобы понять: никто его не послушается. Вулфрик и сам это сообразил, когда в ответ на его требование слуги с выпученными от страха глазами только качали головами и пятились. Тогда Вулфрик поставил ее на землю и двумя пальцами приподнял подбородок. Судя по лицу, он едва владел собой.
— Как, дьявол тебя возьми, ты ухитрилась оказаться рядом с боевым конем?! Хочешь, чтобы он тебя попросту затоптал?
Милисент потребовалась немалая сила воли, чтобы не взорваться и ответить как можно более невозмутимо:
— Может, потому, что он мой? Мой собственный?
Вулфрик недоверчиво скривил губы и хотел отвести Стомпера в стойло, но вдруг обнаружил, что конь, покорно следовавший за хозяйкой, оказался рядом. Удивленный, Вулфрик все же потянулся за поводьями.
— Не нужно! — успела вскрикнуть Милисент, прежде чем Стомпер клацнул огромными зубищами, в явной попытке укусить наглеца.
Вулфрик выругался и поднял кулак, желая оглушить лошадь. И тут Милисент, не выдержав, оттолкнула его и загородила жеребца собой. Стомпер покорно опустил голову ей на плечо, и девушка нежно потрепала его по шее. Но облегчение тут же сменилось бешенством.
— Ты больше не посмеешь пальцем тронуть моих воспитанников! — закричала она, не заботясь о том, слышат ли окружающие. — Я не лгу, и когда говорю, что конь мой, значит, так оно и есть! А если у кого здесь не все в порядке с головой, так это у тебя! Сообрази сам: я смогла оседлать этого коня, значит, он позволил к себе подойти!
И поскольку доказательство было неоспоримым, сомнения Вулфрика развеялись. Однако все еще не умиротворенный, он повернулся к Найджелу, который выступил вперед, чтобы помочь дочери снова сесть в седло.
— Почему вы позволили ей держать такое опасное животное?
Найджел поспешно отвел его в сторону, подальше от чужих ушей.
— Потому что с ней он покорнее кролика. Я уже предупреждал, что она умеет обращаться с животными — большими или малыми, дикими или просто напуганными. Ей все равно, для каждого у нее найдется ласковое слово. Так что для гнева нет причин: Стомпер никогда не причинит зла хозяйке. Что же до вас, советую обращаться с ним, как с любым боевым конем: с чрезвычайной осторожностью. Ее любимцы подчиняются только Милисент и никому другому.
Милисент, никак не в силах успокоиться, все еще трепетала от ярости. Он снова показал себя! Яснее ясного дал понять, что равнодушен и даже жесток к животным, что они ничего для него не значат, если не служат ему, не предназначены исключительно для его прихотей. Убить их, истязать… Какая разница? Для него они лишь бессловесные твари.
