Понимал, что я прав, но задетая гордость норовила проявить возмущение. Потом посмотрел на лежащую Найхву в пропитанной кровью рубашке и кивнул.
— Твоя правда. Раз никому знать пока не должно, пусть так и будет.
Я потянул из кармана дарфон, находя контакт Кристины. Позвонив, кратко изложил суть. Попросил ввести в курс дела всех членов свиты, за исключением Махова. И пока ничего не говорить Бельскому. От всех прочих тоже держать в тайне.
Самый простой способ защититься от убийц, которых не может распознать твоя божественная сила — использовать обычных людей. Застрелившийся снайпер точно не был Одарённым. Что значило — его способен остановить любой вооружённый смертный. Как и обнаружить при помощи своих собственных глаз. Что-то подсказывало, противник полагал, что я немедленно воспользуюсь этим простым решением. Хотя бы для того, чтобы обеспечить безопасность всех остальных членов свиты. Могу поспорить, у них был заготовлен сценарий на этот случай. Скорее всего, не один.
Закончив разговор, я окинул взглядом остальных.
— Создавайте конструктов. Летим создавать царство мёртвых.
Ратибор с Прохором переглянулись и кавалергард кивком указал на океанскую богиню.
При мысли о том, что сейчас творится с разумом Найхвы, у меня чесались руки сдвинуть пару континентальных плит, но поддаваться эмоциям было опасно. Тот, кто составлял план, наверняка детально его продумал. Просчитав мои возможные ходы и реакцию. Возможно целью этого этапа и правда была встреча в Вене. Но могло оказаться так, что нам не хотят дать усилить бога посмертия, одновременно с этим пустив слух о том, что смертные способны убивать божественные сущности. Причём сделав всё нашими же руками. Если предположить, что именно после этого на землю этого мира ступят чьи-то отряды вторжения, ход выглядел относительно логичным.
К тому же, оставлять ситуацию в её текущем положении, крайне опасно. Кто знает, что произойдёт дальше и куда я буду вынужден отправиться. Даже неделя без царства мёртвых, может заметно повлиять на этот мир. Не говоря про более длительные сроки.
Брови Оболенского сошлись на переносице и он прогромыхал.
— Как позже? У тебя на руках раненная женщина, а ты оставить всё хочешь и дела решать?
— Именно. Хочу, чтобы она выжила. И всем остальным жизнь сохранить, тоже хочу. Или тебе больше нравится идея стать трупом?
Сам того не заметив, скопировал его манеру изъясняться, использовав привычку из старой жизни. Но слова сработали — после недолгого размышления, патриций наклонил голову.
— Ты извини. Никогда не мог на раненых женщин смотреть. Не место им на поле битвы.
Будь Найхва в сознании, боюсь кавалергарду пришлось бы плохо. Но дева лежала на моём воздушном конструкте, провалившись в забытье.
