Поэтому не пьет, не курит, не ширяется и всякими жуткими болячками типа СПИДа не заражен. Лучше было б, если Машка обжималась в подъезде с каким-нибудь алкоголиком или наркоманом?

— Избавь, святая Вальпурга! — отмахнулась я. — Просто вампиры… Они непредсказуемы. Все всё про них знают, а на деле — они скрыты, как статьи федерального бюджета. Вот зачем ему Маша? Вампиресс подходящих нет?

— Да парень просто влюбился! Все-таки девчонок мы симпатичных состряпали. Даже вампиры заглядываются.

— Он разобьет ей сердце, — горестно прошептала я. — Первая любовь всегда драматична. Бессмертный вампир и смертная девушка…

— Полный улет! — поддакнул муж. — Кино об этом уже было.

— Так то кино… Нет! Что ты ни говори, а я своей дочери дружить с нежитью не позволю! Пусть лучше алкоголик, наркоман, рэпер, хрен с рогами, но не вампир!

— Как скажешь, ведьма ты моя дорогая. Дракончик ты мой наследственно-сиреневенький!

— Ты на что намекаешь?

— Ни на что. А где ты видела хрен с рогами?

— Отстань. Спрячь бутылку и пойдем спать. В нашем возрасте вредно…

— Нет. В нашем возрасте полезно!

Мы отправились спать, без оптимизма встречая грядущее.

Грядущее нам тоже не улыбалось.

Марья Белинская не была бы самой упрямой и своевольной девицей (за исключением сестры, конечно), если б унизилась до того, чтобы слушаться советов матери.

Как известно, дружеские советы и вражеские запреты в равной степени бесполезны для влюбленного сердца. А уж препятствия на пути любви лишь разжигают пламенное чувство.

Поэтому Марья Белинская вопреки здравому смыслу и ценным нравоучениям продолжала встречаться с вампиром Романом Кадушкиным.

То, что встречи носили полулегальный характер, придавало им особенную ценность. Да и какой интерес целоваться с мальчиком, которого родители одобрили? Вот наоборот — другое дело.

Хотя Машка с вампиром еще толком и не целовалась.

Их свидания носили сугубо платонический характер. Вампир водил Машу на выставки, в кино, в зоопарк и концертный зал «Россия». Словом, вел себя вполне прилично и очень по-человечески. И Марья забывала о том, что он вампир и что фамильный склеп Кадушкины выстроили не для хранения запасов картошки на зиму.

Роман был интересным собеседником. Он был интеллектуалом. Он читал Маше стихи: Вийона — на французском и на русском — свои собственные. Маша, правда, стихов не оценила. Она не разбиралась в поэзии.

Зато в поэзии разбиралась Дарья и однажды выпросила у вампира тетрадку со стихами — почитать (Роман игнорировал электронные носители информации и творил по старинке — при помощи пера и бумаги). Читала их по вечерам, когда родители были заняты своими делами: отец сочинял роман, мать — колдовала на кухне.