Некогда тут в обмороки падать, когда всякие нгуни сидят голяком, да еще и портят бытовую технику!

— Ты зачем микроволновку распаял, колдун? — сурово спросила я, указывая на жалкие останки шедевра фирмы Philips.

— Я не есть делать это со зла, мвана. В тот box сидел злой дух. His name is Кусаи-Попо. Он насылал немощь на твоего нвангу. Твой нванга перестал охотиться на буйвол и иметь наложниц. Я есть убить Кусаи-Попо. Ты, нванга, — обратился он к шалому от услышанного Авдею, — теперь будешь охотиться на буйвол и иметь много наложниц, yes.

— Wow, — протянул нванга Авдей, возбужденный такой перспективой, но тут же получил тычок в бок.

— Только попробуй! — прошипела я. — Только тронь буйволов! Я тебе этого никогда не прощу!

— О великий колдун племени мошешобо, почтивший своим могуществом нашу скромную хижину! — вдохновенно заговорила я, чувствуя, что мой мозг начинает плавиться от творящегося в квартире идиотизма. — Не изволишь ли ты препоясать свои могучие чресла поясом дружбы и доброжелательности в знак нашего полного взаимопонимания?.. (Девочки, быстро тащите полотенце из ванной!)

Едва полотенце было принесено, колдун встал (мы сдавленно охнули) и торжественно препоясался.

Но даже в таком виде он все еще оставался угрожающе-сексуальным. Вот что значит настоящий мужчина, не изуродованный цивилизацией! Дикарь! Монстр! Гигант!.. Ой, что-то я того… Разошлась. А тут все-таки дети. Невинные целомудренные дочери, которые уже все глаза об этого гиганта обмозолили.

— Будь гостем в нашем доме и в знак наших дружественных отношений выпей с нами…

— Vodka, yes! — перебил меня колдун, радостно сверкая очами-маслинами.

— Tea, please, — охладила его пыл я. — Пить по утрам водку недостойно настоящего нванги.

— Чай так чай. — Колдун и Авдей как-то очень заговорщицки переглянулись и уселись рядом за обеденным столом. — Давай, мвана, накрывай к завтраку.

Я решила не ударить в грязь лицом перед африканским колдуном. В результате моих пощелкиваний пальцами стол уставили чашки, подарочный тульский самовар, заварочный чайничек; из холодильника выметнулись палка сырокопченой московской колбасы и голландский сыр, самонарезались и веером разложились на тарелках; из настенного шкафика выпрыгнули сахарница, вазочки с печеньем, песочными пирожными и конфетами…

— Класс, — сказала Марья, отвлекаясь от созерцания юного колдуна.

— Я тоже так могу, — решила выпендриться Дарья и, щелкнув пальцами, заставила банку с джемом слететь с подоконника и опрокинуть содержимое на нарезанную колбасу. — Ой, извините!

— Ничего. Москва не сразу строилась, — ободрила ее я.