— Вот что человеку не жилось?

Они сидели возле операционных почти два часа. Волкова переместили в бокс интенсивной терапии.

Усталый врач-хирург вышел к ним.

— Все хорошо. Ему повезло, пуля два миллиметра до сосуда не дошла. Если бы не везение, то могли до операционной и не довезти. А так легкое зашили, через плечо насквозь пуля прошла, ключица будет заживать чуть подольше. Живучий он, организм здоровый, все будет хорошо.

Диана и Николай выдохнули.

— Он два дня будет в палате интенсивной терапии, потом переведем в обычную палату, тогда и приходите навестить.

И врач шаркающей походкой пошёл в ординаторскую.

— Пойду, коньяк им занесу, — махнул в сторону кабинета Коля. — Ты меня минут десять внизу подожди, я тебя отвезу домой.

На следующий день Владимир не пришёл в сознание.

Диана стояла возле стеклянной стены, что отделяла её от отделения интенсивной терапии, и смотрела на опутанного трубками и датчиками Волкова. Его лицо настолько белое и восковое, что сливалось с цветом простыней. Сильные руки в узлах вен лежали поверх одеяла, мощная грудная клетка вздымалась и опадала. Пищали приборы, на мониторах изгибались кривые линии.

Только он этого не видел, возможно, и не слышал.

Она стояла и смотрела, одинокая слеза прочертила кривую дорожку по её щеке. Там на койке лежал человек, который закрыл её от пуль. На плече повязка, одна рука согнута и приподнята так, что напоминает времена, когда они сидели за партами, сложив перед собой руки. Под рукой надувной баллон, который удерживает руку в правильном положении. На грудной клетке большая повязка, одна из пуль, сломав ребра, попала в легкое. Он защитил её, но не успел сам уклониться. Все случилось так быстро.

— Диана, тебе надо отдохнуть, — бубнит над её ухом Николай.

— Ты ему ничем не поможешь.

— Я буду ждать, когда он очнется, — стояла на своем Диана.

Ей в ответ был только тяжелый вздох. Николай давно уже понял, что она девица с тяжелым и вредным характером. Поэтому просто молча ухаживал за ней: приносил ей воду и кофе, еду для перекуса, даже раздобыл стул.

Владимир очнулся через три дня.

Врачи посчитали его состояние стабильным, и перевели в обычную палату.

Диана вошла к нему первой.

— Володь, — только и смогла она сказать, как бросилась к нему. Она целовала ему здоровую руку, губы, щеки, даже в лоб чмокнула.

— Диан, я еще не покойник, чтобы в лоб меня целовать, — тихо проговорил он. Голос его был сиплый, тихий, почти шёпот.

— Типун тебе на язык, ты меня ещё на свидание не сводил, — сквозь слезы говорила Диана.

— Ой, после этого свидания у меня оскомина на языке и ребра болят, давай сразу в загс, — улыбнулся кончиками губ Владимир.

— Я только что развелась, какой загс, — удивленно посмотрела на него Диана.

— Вижу, с тобой все не просто так, — усмехнулся Волков.