Схватившись за ногу, принялась с остервенением ее разминать. От жгучей боли на глаза проступили слёзы.

Да что же такое-то!

— Что, Алисия? Опять свело? — ко мне подскочила Талья. Откинув в сторону чистое домашнее платье, что приготовила для меня, она принялась привычно массировать икру. — Всё чаще и чаще! Тебе не хватает нормального питания!

— С-с-с, — втянула я воздух сквозь зубы. — Питания сейчас всем не хватает. На бобах здоров не будешь. Больно-то как!

— Терпи, — шикнула на меня сестрица: излишней и неуместной жалости она никогда не проявляла. — Я стараюсь, но моих сил тут явно недостаточно.

Мамы не хватает. Как же сложно без нее, когда своего ума еще не нажил! Она бы быстро сообразила, чем тебя пичкать нужно, чтобы так мышцы не сводило.

— Да отвар сирени и мед, — простонала я.

— Какой мед, лера? Да я даже весь хрен в округе уже выкопала, — посетовала она. — А ты мед... Может, еще про лимоны вспомнишь? О, я вчера слышала от прачки, что от судорог помогает полынь. Вот ее мы еще не пробовали. Собрать травку несложно, за восточной стеной растет...

— Талья, — поныла я жалобно, — ты чем меня только не поила: анис, тмин, гусиная лапчатка.

.. Сжалься уже! Не помогает это."

"— Ты еще заплачь, — оборвала она мои стенания. — Эх, была бы мама рядом... Это мы, дурные, не догадались липовых листочков насушить, и почек березовых собрать. А теперь осень, поди найди это все. Пройдохи бестолковые. Мамка болела, а все про это талдычила. Зима впереди, а у нас шаром покати... Ни зелья, ни трав для отвара.

— Только не начинай... — попыталась я оборвать ее сетования. Но куда там.

Талья вошла в раж!

Теперь пока все головы вокруг пеплом не обсыплет — не успокоится.

Вспомнив свою нянечку, я зажмурилась ещё сильнее.

Её не стало полгода назад, а боль до сих пор не стихала. Только благодаря ей и Тальи я осталась жива.

Закрыв глаза, позволила своей молочной сестре облегчить мои страдания. Да и пусть болтает. Что первая зима, что ли? Перетерпим. Главное вместе.

Дар целителя Тальи с каждым годом становился крепче и ярче. И без нее я бы просто сошла с ума от вечной неутихающей боли.

Она стала самым родным мне человеком.

Бубнящим, чем-то вечно недовольным, но в то же время неунывающим.

Противоречивая натура.

От понимания, что рано или поздно она встретит своего мужчину и оставит меня — становилось страшно до одури.

Но в то же время мне было так жаль ее. Молодую женщину, прикованную к хозяйке-калеке. Порой мне казалось, что я нагло отнимаю у нее жизнь и молодость.

— Ты вчера на свидание хоть пошла? — тихо спросила, дождавшись, пока она вернет покрывало на место.

— Ходила, — она сморщилась и пожала плечами. — Зря только наряжалась.

— Ну, а с этим-то что не так? — разочарованно простонала я, вспоминая вроде симпатичного молодого мужчину.