Вероятно, граф не совсем здоров. Иначе как объяснить это безумие?

Седовласая дама замолчала, чтобы отдышаться. Лилиан спокойно спросила:

— Почему вы называете это безумием? Всего пару недель назад вы допускали, что я могу заполучить в мужья британского аристократа. Почему же не самого графа? Дело в личной неприязни?

— Глупая девчонка! — воскликнула графиня. — Вот уже пятнадцать поколений Марсденов выбирают жен только в аристократических кругах. Мой сын не нарушит эту традицию. Тебе не понять, что такое чистота крови. Ты явилась из страны, где нет ни традиций, ни культуры. Благородное происхождение для вас — пустой звук. Если граф женится на тебе, это будет не только его личный позор, но и мой тоже. Ты осквернишь наше генеалогическое древо, а все когда-либо живущие Марсдены перевернутся в своих гробах!

Лилиан опять стало смешно. Как напыщенно выражалась графиня! Девушка сразу же догадалась, что для матери Уэстклифа чистота благородной крови — символ сродни религиозному. Она будет защищать его со страстью фанатички. «Может быть, попытаться все же перевести разговор на уровень личных отношений? Ведь любит же она сына, хотя и виду не показывает».

Лилиан не очень любила рассуждать о чувствах. Ей больше удавались остроумные замечания. Она умела быть циничной, но раскрывать сердце? Это казалось слишком рискованным. Но может быть, она просто обязана быть искренней с графиней? Ведь она выходит замуж за ее сына.

Лилиан заговорила, тщательно подбирая слова:

— Миледи, я знаю, что вы желаете счастья сыну. Мне бы хотелось, чтобы вы поняли: я тоже хочу, чтобы он был счастлив. Конечно, я не могу похвастаться благородным происхождением и не привыкла жить по вашим правилам…

Она замолчала, улыбнулась и добавила:

— Мне не очень понятно, что такое генеалогическое древо. Но думаю, я могу сделать Уэстклифа счастливым. По крайней мере хоть немного облегчу ему груз забот. Я не буду такой уж сумасбродкой, обещаю вам. Поверьте, я не сделаю ничего такого, что бы поставило в неловкое положение графа или оскорбило вас.

— Хватит молоть чушь! Ни слова больше! — взорвалась графиня. — Для меня оскорбительно само ваше существование. Я не взяла бы вас даже в прислуги, не то что в невестки. Мой сын не любит вас. Он выбрал безродную девку просто назло, чтобы оскорбить память отца, которого не смел ослушаться, пока тот был жив. Вы бунтарка, которая борется с призраком. Когда новизна этого вульгарного брака потускнеет, граф начнет презирать вас так же, как презираю я, но будет поздно! Наш род прервется.

Лилиан стояла не шелохнувшись и не возражая. Краска гнева заливала ее лицо. До сего дня она и не знала, что такое настоящая ненависть. Будь это возможно, графиня, наверное, убила бы ее. Впрочем, Лилиан не испугалась и не заплакала.