Проклятие ульфхеднара

А после только вспомнила, что “Буря волн” так и остался спрятанным среди скал фьорда. Она кивнула. И от одного простого движения в животе прострелило ощутимой болью. Асвейг опустила взгляд — подол её весь был измаран кровью. Ингольв, видно, обо всём догадавшись, провёл ладонью по её щеке, убрал от лица прилипшие волосы.

— Мы всё начнём заново, — прошептал. — Всё.

— А как же Скодубрюнне? — Асвейг повернула к нему голову. — Ведь ты хотел вернуть его.

— Скодубрюнне больше нет, — викинг дёрнул плечом и поморщился, видно, почувствовав раны. — Сгорело до тла. И, знаешь, может быть, так правильно.

Иначе это никогда не прекратилось бы.

— Кто тебя ранил? Я не видела.

— Хакон, — Ингольв кивнул, когда Лейви позвал его идти, качнув головой в сторону двери. Он снова поднял Асвейг на руки и понёс прочь из последнего пристанища на этом берегу. — Я ранил его тоже, прежде чем меня ударили копьём под рёбра. Представляешь, в то самое место, куда ткнули ножом в Гокстаде.

Викинг вздохнул и склонился, на ходу касаясь губами её лба. Асвейг уже смутно видела, как они дошли до драккара, как погрузились в него. Ощутила только, что накрыли её тёплым одеялом.

Тихие голоса мужчин, садящихся на вёсла, смешались с плеском воды о берег.

Следуя сюда, по зову долга и памяти родичей, они верили, что победят — в любом случае. А теперь верили, что новая их жизнь будет лучше сгоревшей в пламени муспельха Эльдьярна.

Море, сегодня спокойное и серое, с мутным оттенком зелени после слабого шторма, облизывало бока “Бури волн”. Асвейг, взявшись за шею венчающего нос корабля дракона, смотрела вдаль — и чем дольше вглядывалась, тем яснее различала впереди чёрный берег новых земель.

Исландия — туда ходили многие викинги, что искали хорошей доли.

Но многие возвращались ни с чем. Другие — погибали, не вернувшись. Много думал Ингольв, прежде чем решиться на это опасное путешествие. Потеряв друга-ромея в битве за Скодубрюнне, а после и побратима — когда тот решил вернуться в Свитьод, он долго оправлялся от тех печалей, что обуяли его. Особенно тогда, когда он узнал, что Асвейг лишилась их ребёнка ради того, чтобы спасти его.

Ещё опечалила его весть, что Хакон, оказывается, остался жив и вернулся в Гокстад: без отца и братьев, что все до единого полегли в бою.

До следующей весны висела между ними незавершённая вражда. Земли, которыми раньше владел Радвальд Белая Кость, присоединились к тем, что были под рукой Фадира. Хоть люди, здесь живущие, долго ещё не могли понять, чего им ждать от соседства непримиримых врагов. Всю зиму думал Ингольв над тем, что ему делать дальше. И, как бы ни уговаривали его, как бы ни увещевали, а он отказался стать ярлом вместо опозоренного трусливым побегом Хаки. А посему вождём назначили разумного Кнута Датчанина.