Еще немного, и это здание, за пятнадцать лет изученное до последнего кирпича, перестанет быть его вторым домом.
Он спустился по черной лестнице. На этой площадке он помогал Тане везти тележку с растворами…
Таня… Наверное, завтра она уже выйдет на работу. И Миллер вдруг отчетливо понял, что не сможет видеть ее. Не сможет стоять с ней бок о бок на операции, зная, что несколько часов назад она лежала в объятиях Максимова.
И самого Максимова он тоже, пожалуй, не сможет видеть. После инцидента они избегали друг друга, но рано или поздно начальнику с подчиненным придется встретиться.
Видеть его, говорить с ним, зная, что он может целовать Таню и заниматься с ней любовью, когда ему захочется, — нет, только не это!
С ужасом он понял, что его любовь к Тане, оскверненная Максимовым, никуда не делась… Просто она стала мучительнее.
— Я ее забуду, — процедил он сквозь стиснутые зубы, благо на лестнице никого не было. — И чем скорее начну забывать, тем лучше. Я мужчина и не должен распускать сопли. Тем более сейчас, когда впереди — трудные времена. А жениться на Милке — это, конечно, глупость.
…Милка с Чесноковым, оба с блестящими глазами, оживленно болтали. Миллер безжалостно разлучил парочку и отправил девушку домой, соврав ей, что освободится еще не скоро.
Когда он доехал до дома, она позвонила ему на мобильный.
— Ты что, пошутил насчет женитьбы?
— Да, — признался он, — пошутил.
— Я так и подумала, — грустно сказала Милка и отключилась.
На следующий день он приехал в клинику к восьми утра, оставил у секретаря заявление об уходе и отправился в Военно-медицинскую академию — советоваться с Колдуновым насчет нового трудоустройства.
У того, как всегда, царила суматоха. Колдунов постоянно или говорил по телефону, или бежал смотреть больного в перевязочную, или давал разъяснения молодым врачам. Миллеру, который сидел в углу кабинета и пил кофе чашку за чашкой, стало неловко за свою праздность.
Наконец профессор выпроводил очередного курсанта, закрыл дверь на ключ и сел напротив Миллера.
— Ну и молодец, что увольняешься, — сказал он. — Нельзя всю жизнь на одном месте сидеть, как пень с ушами. Я вечером всех знакомых обзвоню, еще у своего начальства поклянчу, пусть хоть четверть ставки консультанта тебе дадут. Будем вместе оперировать, да, Дима?
— Само собой.
— За год мы такую работу развернем!.. Знаешь, не хотел тебе говорить, но ведь я недавно был у Максимова дома. Когда он меня пригласил, сначала я подумал — пошел он на фиг, а потом решил — нет, надо узнать, в чем дело, ведь неспроста это. Что ж, я угадал. Наш Боренька решил прозондировать почву, выяснить, чем это мы с тобой у него за спиной занимаемся.
