Яков Михайлович Розенберг лицом был очень похож на Тома Хэнкса, и вскоре Таня узнала, что за это сходство, а также за удивительное для бизнесмена простодушие персонал клиники величает его Форрест Гамп.
Она думала, что останется для Форреста безымянной единицей, тенью, мелькающей на заднем плане с ведром и шваброй, но на самом деле им пришлось довольно близко познакомиться. Розенберг оперировал много и подолгу, и именно Тане приходилось вытирать пот с его лба, совать ему в рот под хирургическую маску кусочки шоколада и трубочку от стакана с крепким кофе, чтобы подбодрить на восьмом часу микрохирургической операции.
Попробовав Танин кофе, Форрест объявил, что теперь не хочет никакого другого, и полностью доверил ей свое питание. Прокормить шефа оказалось очень простой задачей: чашка кофе в десять утра, чашка кофе и бутерброд с красной рыбой в два часа дня — вот и все, что требовалось Розенбергу для поддержания сил.
Он обращался к Тане по имени и на вы, как и ко всем женщинам, работающим в клинике. Когда у Розенберга бывали важные посетители, он звал Таню сервировать стол и всегда платил ей за эту нехитрую услугу тысячу рублей. Она смущенно отказывалась от этих денег, а Розенберг смеялся, обещал создать специально для Тани должность буфетчицы и платить через кассу. Только это очень хлопотно, каждый раз добавлял он.
Поначалу Таня заподозрила, что теплота Розенберга объясняется сексуальным интересом, ибо все остальные сотрудницы клиники давно перевалили сорокалетний рубеж. Но вскоре она увидела его под руку с шикарной женщиной и даже почувствовала легкое разочарование.
Вообще-то пластическая хирургия пугала ее. Все эти кожно-мышечные лоскуты выглядели очень неприятно. К тому же здесь, как и в кардиохирургии, нужна была повышенная собранность и четкость движений всей операционной бригады. Упущенное время не вернуть — если вовремя не дать кровоток в пересаженный лоскут, в нем начнутся необратимые процессы, и он отомрет, несмотря на любые усилия докторов. В общей хирургии запутанная нитка или неисправный зажим были всего лишь досадной мелочью, а здесь они могли привести к фатальным последствиям.
Бригада оперировала в крайнем напряжении сил и нервов, при малейшей оплошности Розенберг виртуозно материл всех подряд, но не забывал извиниться, когда ответственный этап оставался позади.
— Простите, Таня, что я на вас наорал, — сказал он, принимая у нее чашку кофе.
Сегодня они так намаялись! Розенберг удалял опухоль, занимающую нижнюю часть лица и спускающуюся на шею. Большой дефект кожи и мягких тканей заместили лоскутом мышцы спины.
