Доктора и сестры суетились, готовили больных к транспортировке. В двух небольших, выложенных голубым кафелем комнатах, вперемешку с широкими реанимационными, стояли обычные кровати и каталки. Возле стены почти непрерывным строем теснились аппараты ИВЛ, пыхтя вразнобой. Бутылки, развешанные на высоких штативах, бликовали на ярком солнце.
«Здесь только эвакуации не хватает для полного счастья», — сварливо подумала Таня.
Пожилая сестра подошла к ней, спросила, хороший ли у Тани почерк и может ли она писать сопроводительные листы. Таня сразу поняла, что, ничего здесь не зная, будет вынуждена поминутно отвлекать сотрудников вопросами «Где взять?» и «Куда положить?» и в результате принесет вреда больше, чем пользы. Тем не менее она устроилась в комнате, соединенной с реанимационным залом аркой, и стала прилежно строчить сопроводиловки. Зал постепенно пустел. Было слышно, как от корпуса отъезжают машины.
Когда на койках осталось трое больных, в зале появился Миллер с усатым милиционером.
— Дайте еще хотя бы две машины!
— Дмитрий Дмитриевич, машин не будет. Пожар серьезный, и ваша больница не единственный объект для эвакуации. Приоритет отдается детским учреждениям.
Таня спряталась за стенкой. Здравый смысл подсказывал, что пора выходить на улицу, к своим, и уезжать, но она твердо решила, что без Миллера никуда не двинется. А инструктор уверен, что она уехала с одним из автобусов, и не станет ее искать.
— Я так и знал, — услышала она усталый голос Дмитрия Дмитриевича. — Поэтому напоследок оставил безнадежных больных. Все трое в коме.
— Вот и молодец! — повеселел милицейский начальник. — А там посмотрим по обстановке. Скорее всего огонь потушат. Или мы вернемся за ними, если ситуация позволит. Не все потеряно.
— Хорошо.
Таня услышала скрежет железных ножек стула по кафелю.
— Пойдемте, Дмитрий Дмитриевич?
— Куда же я пойду? Здесь вас буду дожидаться.
— Не валяйте дурака! Чем вы поможете, если останетесь?
— Буду менять капельницы и следить за работой аппаратов искусственной вентиляции легких. Если этого не делать, больные и безо всякого пожара помрут. Кроме того, вы преувеличиваете опасность. Думаю, огонь до нас не доберется.
— Совсем обалдел! Ты пойми, ветер дунет в твою сторону — и пипец! Больных своих не спасешь и сам погибнешь.
— Не погибну. Я прыгну в пруд и буду сидеть там, как Ихтиандр. — По голосу было слышно, что Дмитрий Дмитриевич усмехнулся.
— Никакие пруды тебе не помогут — задохнешься. Давай отрегулируй там получше механизмы свои — и погнали. Если все будет нормально, через два часа вернемся за ними, а если пожар, то здесь ты, нет — больным твоим без разницы, одним гореть или вместе с тобой.
— Да, вы правы. Но я обязан исполнить свой долг.
