Ему просто хотелось целовать эти полные белые плечи, потом уткнуться носом в ложбинку между грудей…

Вместо этого он грубовато развернул Таню спиной к себе и дрожащими руками расстегнул бюстгальтер. Голова кружилась, и вообще хотелось плакать, но он заставил себя сосредоточиться и принялся осторожно ощупывать место инъекции."

"— К счастью, нагноения нет. Иммунитет у вас хороший, а прививка, наоборот, плохая, тяжелая. Администрация не балует нас импортной вакциной, закупает российскую по бросовой цене. Рука не работает потому, что на прививку отреагировали подмышечные лимфоузлы. Через пару дней должно пройти, — пробормотал он. — Сейчас помогу вам одеться.

Застегнул лифчик, и тут ему стало настолько плохо, что пришлось вскочить со стула и отвернуться к стенке.

«Ё-моё, я же взрослый человек, а веду себя как пионер!» И для укрепления духа Миллер мысленно выругал себя последними словами. Не помогло. Он чувствовал, что если сейчас обернется, то или бросится целовать Таню, или голова его просто лопнет.

— Простите, Таня, вы можете одеться самостоятельно? — глухо спросил он. — Я… я смущен, и при взгляде на вас у меня возникают совсем не докторские мысли.

— Ой! Я сейчас! Одну секунду…

— Не спешите. Я выйду, а вы спокойно одевайтесь. Но, если вам тяжело, я помогу.

— Все в порядке… — Судя по голосу, Таня была смущена не меньше его.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Максимов. При виде неодетой женщины любой нормальный мужчина извинился бы и закрыл дверь с той стороны, но Максимов продолжал стоять на пороге.

— Да выйдите же! — досадливо крикнул Миллер. — Дайте человеку одеться. И закройте дверь, простудите мне сестру.

Но вместо того чтобы следовать полученным инструкциям, Максимов вошел в кабинет и по-хозяйски уселся на диван:

— Это что еще за гребля с пляской? Жду объяснений.

— Разве вам не ясно, что я смотрю больную? — удивился Миллер. — Или вы хотите сказать, что теперь консультации сотрудников клиники должны проходить в свободное от работы время и оплачиваться через кассу? Да выйдите же отсюда, дайте женщине одеться!

Все это время Таня стояла, прижимая к себе кофточку. Миллер старался не смотреть на нее, но сходил с ума, оттого что Максимов видит ее голые плечи.

— Она может одеваться при мне. Все-таки я ее муж.

— Что?!

— Ах, она не поставила вас в известность, — усмехнулся Максимов и достал сигареты. Таня возилась в углу, одеваясь, но, похоже, он и не думал помогать ей. — Ну конечно, вы бы не стали заводить интрижку с женой своего начальника.

— Борис Владиславович! О чем вы?

— А что я должен думать, застав свою жену раздетой в вашем кабинете?

— Я смотрел, не нагноилась ли у нее прививка, только и всего.

— Что вы несете, какая прививка? — поморщился Максимов.