И сначала я злюсь, а потом понимаю, зачем он это делает. И тогда хочется свернуться клубочком у него на груди и никогда не отпускать.

Выходим с Никитой из дома. Душный пятничный вечер ощущается липкостью на коже, заставляя мечтать о ночной прохладе.

– Поработаешь пару часов сама, хорошо? Нужно помочь Максу разгрести кое-что, – говорит Никита, вытаскивая из кармана ключи от машины.

– Конечно.

– Я буду следить по камерам.

– Ты мне не доверяешь?

– Как кому? Как бармену или как девушке?

– И так, и так.

– Ты еще не заслужила.

– Эй! – толкаю его локтем в бок. – Это я должна отряд ниндзя нанять, чтобы следили за тобой.

Никита обхватывает мою шею, прижимая голову к груди:

– Я могу постоять за себя.

– А я что, нет?!

– Для этого у тебя есть специально обученный человек.

– И кто же это? Я хочу с ним познакомиться, – смотрю на него, щурясь от солнца. – Вдруг он моя судьба.

– Я тебе щас познакомлюсь. Будет тебе, и судьба, и карма, и все что захочешь.

Он наклоняется и оставляет на моих губах печать поцелуя, который значит – заткнись и не выбешивай меня. От его касаний бросает в жар, с которым не сравнится самый знойный летний день.

– Аня!

Мороз набрасывается внезапно, вместе с голосом кричащей женщины, которую я знаю всю жизнь. Дергаюсь назад, но Никита меня не отпускает, лишь поворачивается вместе со мной к паре, что уверенно шагает к нам.

– Аня! Что это значит?! – возмущенно вопит мама.

Прижимаюсь к Никите крепче в поисках поддержки. Неправильно прятаться за ним перед собственными родителями, но Клим не был бы собой, если бы хоть на секунду стушевался. Он сжимает мое плечо, держится гордо и холодно.

– Привет, мам, – мямлю я и перевожу взгляд на отца. – Пап…

– Что все это значит?! – истерично повторяет мать.

Теперь Никита узнает, от кого у меня эта дурацкая черта характера. Черт! Что они вообще здесь делают? Зачем приехали? И ведь даже не позвонили. А-а-а… Подстава-подстав.

– Давайте поднимемся и поговорим в квартире, – предлагает Никита .

– Да! Давайте! – отвечает мама.

Это самая длинная в моей жизни поездка в лифте. Папа разглядывает Никиту, сложив руки на груди, а мама сверлит меня взглядом, обещая расправу, которой еще не видывал свет. У меня подергивается глаз от этой давящей атмосферы, и только Никита – дитя антидепрессантов чувствует себя абсолютно спокойно.

Входим в квартиру, и я бегло обвожу взглядом комнату, выискивая наличие следов бурной сексуальной жизни.

– Хотите чай или кофе? – спрашивает Никита, отпуская мою руку, и направляется в кухонную зону.

– Я хочу объяснений! – заявляет мать. – Аня! Ты живешь здесь? Так вот какая у тебя соседка?! Господи, Валера! Скажи уже что-нибудь!

– Мама, успокойся.