– Давай!

Павел прошел к себе, быстро разделся, принял душ, переоделся в спортивный костюм, накрыл на стол. Из его окна хорошо просматривалось окно третьего этажа, там никаких движений, но оно по-прежнему не зашторено.

– Ну, ты знатную закуску выставил, Паша, и колбасу, и сыр, и шпроты, самому-то потом хватит? – сказал, садясь на стул, подошедший Прохоров.

– Не хватит, докуплю.

– Ну давай разливай.

Кулагин вскрыл бутылку водки, налил в рюмки по сто граммов.

– За знакомство, Паша, – поднял рюмку садовник. И тут же, не успев даже закусить, добавил: – Между первой и второй что, Паша?

– А не слишком ли резвый темп берем?

– Самое то.

– Давай по второй, – усмехнулся Павел.

Выпили за Прохорова. Потом за тех, кого уже не было в живых.

Прохоров заметно захмелел. Павел открыл вторую бутылку и бросил мимолетный взгляд на окно третьего этажа.

– Что ты все на это окно смотришь, Паша? – спросил садовник. – Надо же, какой упертый. Ему говорят, не лезь в чужие дела, а он свое гнет.

– Мне что, посмотреть нельзя?

– Слишком часто ты туда смотришь.

– А мне, Алексеич, всегда интересно то, что прячут. Такой вот я любопытный.

– А любопытной Варваре знаешь что оторвали?

– Знаю.

– Хочешь, чтобы и тебе оторвали?

– Ну, это еще вопрос, кто кому.

– И то правда. – Лицо садовника просветлело. – Как ты Алексеева положил-то. В секунду. Он, наверное, не понял ни хрена. А пистолет когда успел вытащить?

– Сноровка, Алексеич. Я же не только в обычной войсковой части служил, но и проходил специальную подготовку. Но все в прошлом. Ничего из этой подготовки не вышло, а потом и вовсе на «гражданке» оказался. Давай выпьем!

– Давай!

После очередной рюмки Прохорова окончательно развезло.

– Значит, Паша, интересуешься, что за дама в комнате третьего этажа закрыта?

– Очень интересуюсь, Виктор Алексеевич.

– Дочь там Старикова, – неожиданно выложил садовник, который уже плохо контролировал себя.

– Дочь? Но почему взаперти?

– Так, что скажу, между нами, – придвинувшись к нему, зашептал садовник.

– Само собой.

– Девушку, что там закрыта, Еленой зовут, ей лет двадцать, может, чуть больше, может, меньше. Где-то так. Стариков первый раз женился на беременной, и эта девочка не его дочь. Но Стариков удочерил ее. Все, в общем, по делу. Жили-поживали тогда еще молодой юрист Стариков и учительница Галина, супруга его с девочкой Леной в обычной двухкомнатной квартире. А потом Стариков вдруг в чиновниках оказался. Как, что, не знаю. Из «хрущевки» съехал, хату в центре города купил. Депутатом стал. Елена в школу престижную ходила, а жена лет пять назад скоропостижно скончалась. Тогда Стариков уже водил шашни с нынешней супругой, Аллой Витнер, это ее девичья фамилия, она помощницей у Старикова была, ну, и заодно любовницей.