О ДА, ВОТ ЭТО ПЕРЕДАЧА ПОПЕРЁК ПОЛЯ! Мяч оказывается в руках Зверева, которого оставили без присмотра! Жёсткая стычка я Дятловым… УХ! На этот раз его челюсть встретилась с пудовым кулаком капитана неведомых! Кажется, я успел заметить, как у целителя изо рта вылетела пара зубов…

Бросок… ГОООООЛ! Тридцать-пятьдесят!

Один из элементов тактики Чехова для этой игры — усыпить бдительность целителей, и при этом заставить их потратить побольше энергии. И нам удалось это сделать!

Не буду скрывать — пять пропущенных мячей не входили в наш план. Мы хотели ограничиться тремя, максимум — четырьмя, чтобы потом как следует вдарить в ответ. Да ещё и эти мертвецы, которые без конца вылазили на нашей половине поля! Ванесса явно что-то «подкрутила» в настройках стадиона, или добавила больше некротики во время подготовки…

Но тем не менее — игра резко развернулась в тот момент, когда целители расслабились, а я начал переплетать их собственные заклинания с нашими, и без того непростыми для понимания более «стандартным» факультетом.

Тридцать-пятьдесят. Сорок-пятьдесят. Пятьдесят-пятьдесят.

К шестидесятой минуте мы вели со счётом восемьдесят-пятьдесят, не давая целителям даже добраться до нашей штрафной. Лишь раз они умудрились прорваться к воротам, когда сковали меня, Зверя и Аню огромной ледяной клеткой — но Самсон просто отбросил тройку нападающих мощнейшей воздушной волной, разрядив амулеты Заварского, Дятлова и Левицкого в ноль.

И после этого мы начали откровенно возить целителей по полю носом. Они просто не успевали черпать достаточно магии из Источников, чтобы противостоять нашим комбинированным атакам, и мы забили ещё один гол.

А через пару секунд после свистка судьи Заварский ударил по мне мощнейшим копьём некротики…

Оно пробило разрядившийся щит и попало в руку, бросило меня на землю и протащило пару метров.

— @#$% тварь! — завопил я, моментально перестав чувствовать конечность.

— Сорян, Апостолов, не услышал сигнал рефери! — ехидно рассмеялся этот урод.

Рука повисла плетью, и закатав рукав, я увидел, как она покрывается чёрной коркой, из-под которой тут-же начала сочиться кровь.

Судья снова засвистел, бросился к Заварскому и начал что-то ему объяснять, а тот с ухмылкой смотрел на меня.

Прибежавшие медики тут же остановили распространение проклятия, забинтовали руку, привязали её к торсу и сказали:

— Три дня процедур в лазарете, дважды в день. После этого сможешь двигать ей, как раньше. А пока придётся посидеть на скамейке, парень.

— Нифига! — возмутился я, — Я останусь на поле!

— С одной рабочей рукой? — усмехнулся один из медиков, тот самый, который латал Заварского в мертвецких, — Не глупи, Апостолов.