А так… Я им лично выписал максимальный срок, положенный в Российской Федерации. Пятнадцать лет! А чтобы не могли вернуться, продал квартиру и разделил деньги между дочками. Пятьдесят процентов Лере твоей, тридцать — Нине и двадцать — мне за хлопоты и невыносимые страдания. Это еще по-божески, — истово крестится на купола Федор.

— Документы есть? — рыкаю я тихо.

— Деньги с Васиного счета перечислили. Все ровно. Плюс видео Оля с Васей записали. В честь вашей свадьбы подарочек.

— Ну я их попросил, Тима. Знаю, какой ты дотошный!

— И где это обращение к новобрачным?

— У Леры в Телеграме. Но ты же о личных границах ничего не слыхал, поэтому смотри прямо сейчас. А то потом мне житья не дашь.

Нервно тыкаю в мессенджер жены и, открыв сообщение от Ольги, несколько секунд пялюсь на скорбные лица Ушаковых.

— Что там, Тима? — поворачивается ко мне Лера. Не успеваю ответить, как над ухом раздается громкое Федино «Горько!». Его подхватывают остальные гости.

Обнимаю жену на ступеньках храма. Нежно накрываю ее губы своими. Язык проникает в маленький розовый ротик и по-хозяйски исследует там каждый закоулок. А меня захлестывает волна сумасшедшего счастья, которое действительно ни с чем не спутаешь!