— Ты слишком много на себя берёшь, Дамиан, — она в миллионный раз за этот вечер мягко усмехнулась. — Физиологический процесс родов существовал ещё задолго до тебя.

— Мне не легче от этого факта, жизнь моя, — он пододвинулся ближе, благо, спящий сын не мешал возможности просунуть руку под голову жены, чуть привлекая её к себе. — Кстати, храм Калиши. Почти закончили, довольна?

— Вполне, — Рия устроилась на его плече поудобнее.

— И что, даже не скажешь, что гордишься мной?

— Чем именно? — Легкий вздох. — Что ты восстановил святыню, которую сам же и разрушил? Тогда мне следует гордиться собой, я же твой голос совести.

— Тебя все равно ждёт экскурсия по следам своего благоразумия.

— Мне любопытно, как покровительница брачных уз отнесётся к твоему вопросу о любви.

— Любопытно, если она скажет, что моя любовь и брак ещё впереди, — Рия забавно усмехнулась, чуть сонно потягиваясь. Позднее время и насыщенный день брали своё.

— Не скажет, если дорожит своими статуэтками, — заметил Дамиан, потирая подбородок. После повернул голову вбок, с наслаждением зарылся лицом в тёмные локоны у её макушки.

Аромат сочной, спелой вишни. Он всё ещё дразнил, дурманил демонскую кровь.

Алеминрия припала щекой к его плечу. Умиротворённо вздохнула, прикрывая веки.

А наследник огненный демонов просто лежал, смотря в тёмный потолок.

— Не могу поверить, что я всё же сделал это, Минри, — еле слышно прошептал он, когда она погасила свечи в спальне. — До сих пор иногда ловлю себя на мысли, убеждаю в том, что ты моя. Помнишь наши первые встречи? Я ведь клялся тебе, что не отпущу. Ни разу не солгал в своих стремлениях.

Тоненькие пальчики ласково переплелись с его свободной рукой. Второй ладонью Рия обнимала годовалого сына.

— Когда наглый, самоуверенный и циничный демон заявил мне о своих планах, у меня в голове появилась лишь одна мысль. Что я не знаю как от таких спасаться, — полные губы нашли его шею, сомкнулись на жилке, вызывая мелкую дрожь предвкушения. — Иронично. На сегодняшний день я всё так же не знаю, Дамиан.

Он хрипловато засмеялся. Лежащий рядом с ними Киран лишь засопел сильнее, прижимаясь сразу к обеим родителям. Минри подавила легкий сонный зевок.

Лучшая картинка. Жизнь, которую он себе все же взял вопреки всему. В том числе — и собственным ошибкам.

Обожаемый аромат вишни окутывал их постель, спальню, весь дом. Всю его жизнь.

Дамиан будто бы самодовольно улыбнулся самому себе.

— Я люблю тебя, жизнь моя, — он знал, что она услышит. Услышит, даже если успела заснуть. Ритм её сердцебиения, ровное дыхание, волосы на его груди. Тепло лежащего рядом стройного тела.

Мы сами знаем, чего мы заслуживаем.