Но вдруг они решат устроить налет на Ламертину?
Подделают приказ! Чтобы им выдали ценного пленника.
Невозможно? Приказ запечатывается личным перстнем Преотца - и кольцом самого Эттана. Два раза. А если не будет второй печати, значит, надо хватать негодяев...
А если они ее подделают?
Ох, как приятно это знать! Но вдруг?
Есть тайный знак в письме. Который знают только Эттан с комендантом.
О, Великий и Величайший, воистину, ваша мудрость не знает границ.
К концу вечера Эттан уверенно выигрывал две партии из трех. Алаис слегка поддавалась, так, чтобы не было заметно. Заслужил.
Столько ценной информации она бы ни от кого не узнала. И хвалила Преотца, на чем свет стоит. И умный он, и потрясающе легко все осваивает, и другим было бы намного сложнее, и...
Даже от дурочки приятно услышать дифирамбы в собственный адрес. А от умной женщины - втройне. Все же, Луис не так глуп, если позарился на эту девчонку. Хотя Эттан предпочитал более статных женщин, но была в Александре какая-то изюминка, нечто такое... Было.
Очень интересная женщина.
Вечером, в общей спальне (а как еще убеждать окружающих, что они любовники?) Луис от всей души поаплодировал Алаис.
Алаис медленно присела в реверансе. В роскошном кружевном пеньюаре это выглядело забавно - коленки виднелись.
- Теперь мы знаем многое, но далеко не все.
- Думаешь, отец что-то утаил?
- Я бы утаила. Обязательно.
- И что теперь делать?
Алаис потеребила губу. Подумала.
- Если было бы устроено покушение на Преотца, если бы его захватили в заложники... нас - нет, мы не настолько важны для него...
- Вряд ли и это подействует.
- А если устроить коменданту 'день прочистки'?
- Это возможно. Вряд ли его помощник в курсе всех тонкостей. Если комендант свалится с болезнью, то его помощник станет на пару дней главным. И выдаст нам магистра. Мне - точно.
- Надо это все еще обдумать на свежую голову. Давай выспимся, а уж завтра...
- Выспишься ты, как же...
Маленький ребенок - существо страшное. Орет он, когда ему хочется. По счастью, есть няньки, но кормить ребенка встает мать. А Луис, обладая чутким слухом, также просыпался. Потом, конечно, опять проваливался в сон, но...
Он никому и никогда не признался бы, но однажды...
Малыш захныкал. Нянька отлучилась, а утомленная Алаис спала, как оглушенная. Мужчина встал и подошел к колыбели. Медленно и осторожно подсунул ладони под тяжелое тепленькое тельце, вытащил, прижал к себе...
Малыш изучал незнакомца, Луис изучал малыша. И обоим нравился результат.
Младенец был... забавным. С хохолком на головке, с ясными блестящими глазенками и беззубой младенческой улыбкой во все десны, с крохотными ручонками, которые пока бессмысленно двигались в воздухе. Он доверчиво смотрел, не ожидая подвоха.
