Мало того, что теперь вся академия считает нас с Алееной монстрами, которые высасывают из студентов магию, обрекая их на смерть, так мне еще запретили выходить из комнаты, пока моя подруга участвует во втором туре соревнований.

Я не могла поддержать ее с трибуны, как один из зрителей. И не знала, что там вообще происходит. Ведь окна из нашей комнаты выходили в сад, а не на внутренний дворе, где располагалась арена.

Еще и с Ольном ничего не понятно. Отпустили ли некроманта из лекарской? О его самочувствии мне никто не сообщал.

Это все ужасно злило и нервировало. Заставляя лезть на стенку и биться головой о потолок. Фигурально выражаясь, конечно. Я уже и почитала, и в окно попялилась, и с Морисом тренировку затеяла. А время продолжало течь, как высушенный ручей.

Поросенок забился под мою кровать, но, когда я собралась лезть следом, скрипнула входная дверь и в комнату ворвалась Алеена, чей внешний вид говорил о тяжелом дне, а паника в глазах – о неутешительных новостях.

Бросившись ко мне, она обняла меня за плечи и крепко прижала к себе.

– Ты как? – пискнула я, обнимая ее в ответ.

– Победила, – произнесла она таким замогильным голосом, что мне стало не по себе.

– А чего так грустно?

– Потому что радоваться мне нечему. Лучше бы мы вообще не участвовали в Триаде. Как бы спокойно жилось, – позабыв о Морисе, я усадила подругу на свою кровать, а сама расположилась на стуле, предварительно вытащив его на середину комнаты.

– Рассказывай. С самого начала.

– Я тебя поздравляю, мы, официально, самые ненавистные злодейки на свете, – я не удивилась ее словам, так как после вчерашнего нападения на Мойру чего-то подобного и ожидала. – Шушукаются за спиной. Игнорируют, словно ты пустое место. Но на это плевать, я привыкла. Меня больше выводят из себя те, кто боятся. Увидят, и прячутся. Или трясутся, как листья на ветру. А еще я слышала разговор ректора Поля и миссис Судэй. Они говорили о начале эпидемии и о том, что академию надо закрыть на карантин.

– Ничего себе! Неужели это настолько опасно?

Подруга пожала плечами.

– Я видела Ольна, его сегодня утром выпустили из лекарской. Все еще немного истощен, но смог присутствовать на турнире. Мы перекинулись парой слов, пока он провожал меня в женское крыло. Говорит, Молли, Мойру и мистера Сализера держат в отдельной палате и никого постороннего туда не пускаю.

– Понятно. А что насчет турнира? Почему ты так расстроилась из-за своей победы?

– Да потому что совсем она не моя!

Уловив в голосе Алеены негодование, смешанное с обидой и возмущением, я начала понимать, что произошло. Но прерывать ее, высказывая свои предположения, не решилась. Позволила ей продолжить рассказ. А сама мысленно готовила слова утешения.

– Все началось как обычно.