— Как вам наш вечер? Мы начинаем второй танцевальный круг, готовьте книжечки для записей кавалеров, — зазвенел ее нежный колокольчатый голос. Само гостеприимство и женственность.
Три удара выбила трость Каты о пол, прежде чем она нарушила общее молчание.
— Юджин, мальчик мой, как думаешь, мне сообщить твоей невесте о бесконечной любви отца к тебе? Он так и не вычеркнул твое имя из завещания. А самое главное, может быть, мисс Ханне стоит узнать, сколько у тебя связей и друзей?
— Уже не стоит, миссис Гаро. Пожалуй, я соглашусь с мисс Фист насчет скоропалительности нашего брачного решения. Вы же знаете лис. Еще больше отец меня зауважает, если я подниму бизнес без начального капитала. В конце концов, я молод, а в этом зале есть девушки, которые достойны моего внимания.
И непосредственный Юджин озорно мне подмигнул.
— Нет, — тут же веско сообщил Торваль, — они не тут. В зале, поищи, дружище, их где-нибудь в зале. ЗДЕСЬ их точно нет.
Сообразительный лис задорно хохотнул, раскланялся и пошел знакомиться с гостями, его не подкосил ни разрыв помолвки, ни тем более волчьи рекомендации искать в другом месте. Я с уважением посмотрела вслед. У этого молодого человека большое будущее, из сложной ситуации он выходил уверенно, да еще связи наберет.
Как говорил один лысый веселый ведущий из моего мира: «Куда бы меня ни посылали, я возвращаюсь отдохнувшим и с магнитиком».
— Уделишь мне немного времени? — настойчиво напомнил Торваль о желании поговорить. Рядом с ним я себя чувствовала защищенно, даже почему-то разнеженно, хотелось потягиваться и прижиматься. А это было некстати.
— О, да это же Лаура! — воскликнула Клара, наводя лорнет на толпу.
— Не видела ее сто лет. Извините, дорогие, но нам надо пообщаться с давней подругой, — подхватила Гвен. И, зажав слабо сопротивляющуюся Кату между собой под локотки, тетушки решительно двинулись прочь.
Катарина мне семафорила глазами, что очень, ну очень хочет остаться. Но я улыбнулась и помахала вслед ладошкой. Сейчас внимания родственниц мне хотелось бы избежать.
— Фира, я виноват. Но лишь в забывчивости. Я давно вычеркнул Эдиту Тюдон из памяти. Даже не вспомнил о ней, сейчас понимаю, что должен был тебе сказать. Прости.
Я чуть не защелкала восхищенно языком. Вот, пожалуйста, сразу чувствуется опытный руководитель. Ведь знает, кобель эдакий, что промах неопровержим. И поэтому сразу понесся в галоп — признание, комплиментное объяснение, в итоге — уже практически невиновен. Так и хочется ответить: «Ладно, чего уж, бывает».
Вот как надо. А то начинают юлить, врать, тьфу, никакого стиля у людей.
— Я подумаю над этим, — грустно сообщила я. Устраивать серьезный разговор на приеме, среди бесконечного множества ушей, было рискованно. Но и прощать сразу нельзя. Значит, маринуем.
