Короче говоря, приготовьте мне на завтра пять тысяч, и пускай наши детки будут здоровы. Деньги держите при себе, я найду момент подойти к вам. Только не вздумайте кому-нибудь говорить обо мне. Понятно?

- Но вы же обещали... - попробовала Гай уговорить его.

Но он был неумолим.

- Говорю же вам - обстоятельства. До свидания...

Своих пяти тысяч у Гай не набралось, и она кинулась занимать деньги у знакомых.

Назавтра, улучив момент, когда возле кассы не было людей, одессит заглянул к ней в окошечко.

- Добрый день, мадам. Я весь к вашим услугам, - и воровато оглянулся.

Она поняла - боится, и решила на этот раз пригрозить.

- Если вы не дадите слово, что это в последний раз, я заявлю о вас в милицию.

Тот елейно усмехнулся в ответ.

- С вашей стороны это будет очень неразумно, мадам. Во-первых, вы не сможете ничего доказать, поскольку не имеете ни одного свидетеля. Во-вторых, это совсем не в ваших интересах, ведь раскроется секрет с детьми, и кто знает, как на это посмотрит ваш муж. И в-третьих, никакого слова я вам дать не могу, поскольку не знаю, как сложится дальнейшая моя судьба.

Но ваше пожелание буду иметь в виду. А теперь деньги, быстренько! - и протянул в окошечко руку.

Проводив его взглядом к выходу, она заплакала: поняла, что на всю жизнь попала во власть этого нахала, что он еще не раз придет к ней вымогать деньги и она покорно будет отдавать их. Одолжит, продаст все свое добро, а отдавать будет...

Предчувствие не обмануло ее. Он снова пришел к ней, но на этот раз через значительно больший промежуток времени.

Через пять лет, когда Гай уже получили квартиру в Киеве, когда Сергей и Аленка стали студентами, а Виталий Иванович - кандидатом сельскохозяйственных наук.

Она работала буфетчицей ресторана на вокзале Киев-Пассажирский. Муж настаивал, чтобы бросила работу, отдохнула, но она не соглашалась. Пока дети не получат образование, будет работать. К тому же надо тайком откладывать деньги для очередного визита шантажиста.

Пришел одессит прямо на квартиру, когда была дома одна. Вначале даже не узнала. Постарел, осунулся.

Очень старили его усы. Как всегда, начал с извинения и с того, что пусть она ему поверит - это его последний визит. На сей раз он, мол, дает слово джентльмена, что больше никогда не побеспокоит ее, у него все же есть совесть. Но в последний раз она должна дать немного больше, чем до сих пор... Десять тысяч. В последний раз.

- Нет, вы все-таки человек без сердца! - возмутилась Гай. - Говорите о совести, а ее у вас и капли нет!

Усмехнулся, сверкнув золотой коронкой.