Так что давай, — я вручаю ей меню, а сама хватаю поднос и тряпку. — Встречай гостей, а я уберу все внизу.
Ленка вздыхает и, покачав головой, уходит на второй, а я бегу в зал, по пути собирая грязную посуду, пустые бутылки и вытирая столы.
Мне приходится трижды вернуться, чтобы сбросить посуду и мусор, прежде чем на первом этаже на всех столах все выглядит более-менее в порядке. Но я даже не успеваю присесть «перекурить», как меня кто-то цепляет за локоть.
— Вот ты где! — шипит Лена и отводит меня в сторону. — В общем, не хотят они смену официанта.
Я пытаюсь нахмуриться, но мои брови удивленно ползут на лоб.
— Чего ты вылупилась? — нервничает. — Они требуют тебя.
Я открываю рот и качаю головой в неверии. Какого… черта?
— Все, иди давай, — Лена толкает меня в сторону бара. — Сейчас Корнеев сделает им пару коктейлей и отнесешь уже сама.
Я оборачиваюсь с жалобным писком.
— Но…
— Прости, Алис. Но мне проблемы не нужны.
Подруга бросает на меня сострадательный взгляд, но быстро убегает к столику, за которым кто-то свистит и машет ей.
Внутри меня все опускается. Конечности становятся тяжелыми. Но я заставляю себя двигаться, потому что уменя каждая копейка на счету. Я и так задолжала за квартиру за тот месяц. Штраф от Горгоны не входит в мои планы.
Протяжно вздохнув, беру с полки поднос и обреченно опираюсь на стойку бара локтем. Корнеев немного занят, поэтому в ожидании я подпираю рукой голову.
— Что? Тяжелая ночка? — Рома Корнеев, он же бармен, вращает в воздухе бутылку, прежде чем перевернуть ее и разлить по стаканам со льдом.
— Ага, — бурчу себе под нос, — типа того.
Рома добавляет голубого ликера и шпажки с фруктами и выставляет готовые коктейли передо мной.
— Я сегодня на машине, может, тебя подбросить после смены?
Пожимаю плечами.
— Может, — составляю стаканы на стол и беру поднос, бросая на него удручающий взгляд. — Если переживу эту ночь.
Я подношу к виску два пальца, и у Ромы появляется обворожительная ямочка на щеке. Ей-богу, это дьявольская метка у парней. Потому что она работает безотказно, и я улыбаюсь в ответ.
Но от этой улыбки не остается и следа, когда поднимаюсь на второй и захожу в випку.
— О-о-о, — присвистывает тот самый мудак, облапавший меня. — А вот и наша красотка. Иди ко мне, милая."
"А потом что-то происходит. Я не сразу понимаю что. Мои руки слабеют, прежде чем я ловлю на себе взгляд холодных глаз.
Глаз, которые уже два года преследуют меня в моем маленьком сыне.
Но… но что он здесь делает?
Поднос наклоняется, и я совершенно ничего не предпринимаю, чтобы удержать соскальзывающие на пол стаканы.
Слышу женский визг, но будто через толстое стекло. В ушах гудит. И под кожей тоже. Но я остаюсь неподвижна. Я просто… не могу… Мои глупые чувства застали меня врасплох.
