И между нами создается невидимый тоннель, отсекающий нас от внешнего мира.
– Ксюша, что это? – спрашивает почти шепотом, глухим, надтреснутым голосом, в котором я подмечаю призрачную надежду. Надеется, что я отвечу что-то иное кроме правды?
В горле комок, мешающий дышать и говорить. Поэтому я могу только сипеть.
– Это… это…
Откуда этот неведомый страх? Почему момент, который в обычных семьях является самым радостным и триумфальным, у нас напоминает предвестие катастрофы, полного крушения нашего брака? Почему?
– Ты беременна? – смотрит на живот, и я прикрываю глаза, неосознанно складывая руки на нем в инстинктивном защитном жесте. Сердце бьется бешено, жар приливает к щекам, а по позвоночнику ползет холодная волна.
– Она беременна, ты же видишь две полоски! Тест я нашла в мусорном ведре в ванной! – обвиняюще заявляет свекровь, эта шумная, беспокойная и беспардонная женщина, которая навсегда испортила самый главный момент нашей семейной жизни.
Глеб поворачивает голову и требовательно кивает матери на дверь.
– Мама, тебе лучше уйти. И впредь не советую тебе шариться по чужим ванным комнатам.
– Я хотела как лучше! – возмущенно трясет она головой и кидает тест на журнальный столик. – Я уйду! А вы разбирайтесь с этой проблемой сами! Это безответственно, Глеб! Как ты мог? Почему ты не подумал? Как? Я…
Ее речь бессвязная и совсем мне непонятная. Пытаюсь вычленить главное, но ничего не получается, потому что у меня не вяжется ее реакция с нормальной реакцией бабушки на собственного внука или внучку.
Что с того, если я беременна? Что в этом страшного? Она же сама мать. Почему же мне отказано в таком праве? И только ли наша семейная позиция чайлфдри, о которой знают все окружающие, объясняет ее странное поведение?
Глеб провожает мать и возвращается в гостиную, где я уже сижу рядом с журнальным столиком, гипнотизируя тест невидящим взглядом. Маленький пластик, всего две полоски – и столько значения. Масштабы не осознать умом. Это всё не уложить в голове. Я сама не готова признать собственную беременность и дать оценку своей будущей жизни, а от меня уже требуют полного понимания и отчета!"
"Вскидываю взгляд на Глеба и вижу бледное лицо и поджатые губы, стиснутые до тонкой полоски. Он напряжен и тоже не сводит с теста взгляда.
– Что мы будем делать? – задает вопрос, который заставляет меня оцепенеть.
Ответ, по идее, один. Рожать. Только если мы – нормальная семья. Но, видимо, это не так.
– Что ты имеешь в виду?
– Ксюша, мы с самого начала обговорили, что мы не заводим детей. Как это вышло? – задает строгий вопрос, не выпуская меня из цепкого зрительного плена, пробирающего до костей. Мне отчего-то очень неуютно. Как на допросе.
– Я пропустила прием таблетки. Сама не знаю, как так получилось.
