Ты, конечно, думаешь, что я бесчувственный мудозвон, но чувства у меня всё же имеются. Любить твоего брата, как своего сына я не обещаю, но сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Но у меня будет пара условий. Придётся вам с Сашкой их принять.

Прижала руку к груди, где неистово забилось сердце и спёрло дыхание. Он не шутит? Нет. Андрей никогда подобными вещами не шутит. Он в принципе шутить не умеет. Неужели правда? И Сашка, наконец, с ней будет?

– Но ты говорил, что не хочешь забирать его. Я думала…

– Херово, что так обо мне думала. Должна была безоговорочно верить.

Я не хотел давать тебе ложную надежду. Любое моё неправильное телодвижение может сослужить мне медвежью услугу. Я по минному полю каждый день хожу. И всё тебе рассказать не могу. Иногда нужно подождать и потерпеть, – прозвучало как упрёк. Он и был.

Хотя теперь уже сложно разобраться, кто больше виноват.

– А ты и не пытался ни разу рассказать. Может, если бы не было этих тайн всех, нам не пришлось бы переживать столько неприятностей и боли. Я очень благодарна тебе за Сашу. И за себя. За всё, что ты сделал для меня и за то, что появился в моей жизни.

Но прошу тебя, говори со мной. Хоть иногда. Хотя бы немножко. Мне так хочется знать, чем ты живёшь, что у тебя на душе. Ведь ты неравнодушен ко мне, раз сидишь сейчас напротив. Раз пошёл на такие уступки ради меня. Так расскажи, что тебя так изводит? Что не даёт нам спокойно жить? Как все?

Андрей не отмахнулся и не сбежал, как делал обычно. Задержался на Лизе долгим взглядом, покачал головой.

– Я не уверен, что ты сможешь всё это выдержать. Не для тебя такой груз. А как все – мы никогда не будем. Я не тот человек, Лиз. И тебе предстоит сделать выбор.

Между той жизнью, которую ты хочешь и мной. Потому что всё вместе маловероятно.

– Пап… – дверь ему открыл Илья, вцепившись в дверную ручку так, что побелели пальцы. И сам побелел как стена. Знает, видать, что мамаша натворила. Сука гребаная. Чему сына учит? Родители примером быть должны. А тут…

– И ты здесь, сынок? Что такое? Вернулся в отчий дом? Бабло закончилось? – и отшвырнув сына в сторону, ринулся в квартиру.

– Пап, не надо! Прошу тебя! Она не в себе, пап! Не трогай её, пожалуйста!

Марина сидела на диване, мерно раскачиваясь со стороны в сторону.

Растрёпанная, страшная как атомная война. Подняла на него какие-то пьяные глаза, растянула губы в издевательской ухмылочке. Андрей даже дёрнулся, чтобы залепить ей оплеуху, но боковым зрением заметил Илью. Не стал.

– О, сыночек, смотри! – запела идиотка. – Папочка пришёл. Будет мамочку убивать из-за своей шалавы.

– Рот закрой, сука, – рыкнул тихо, сдерживаясь. – Ты что сделала, а? Думала, я так это оставлю? Ты вообще чем думала, когда заказала нападение на мою жену? – было непривычно так называть Лизку.