С коллегами я встречусь и здесь, а если сильно припрет, то поеду в ту страну, в которую и без визы можно, в тот же Израиль, например, туда любят выезжать с гастролями европейцы, и посмотрю нашумевшие постановки там. С театром на гастроли – да, это проблема, но только в том случае, если я буду участвовать в спектакле как актриса, а режиссеру не обязательно кататься с труппой.
– Но ты же понимаешь, что ничего не изменится, даже если мы поженимся, – не возражал Трофим.
– Да, – согласилась Глаша, – но не всегда. Например, когда я рожу, то намереваюсь сидеть с ребенком дома положенный год. Понятное дело, рядом с тобой. Вернее, постараюсь сидеть год, если не возникнет какой-нибудь офигительный проект. – Задумалась и внесла коррективы: – Ну полгода точно.
– А когда ты родишь?
– Месяцев через шесть с половиной.
– То есть, если я правильно понял твой посыл, где-то на девятом месяце беременности ты переберешься ко мне сюда, родишь и планируешь находиться дома с ребенком как минимум полгода?
– Ты правильно понял мой посыл, – подтвердила Глафира.
– Получается, что до того момента, как я стану генералом и переберусь в Москву, тебя надо постоянно отправлять в декрет, чтобы мы могли чаще и дольше быть вместе, – усмехнулся он.
– Тогда нам уже никогда не придется быть только вместе, Разведов.
– О то ж, – наигранно вздохнул тот.
– Ну что, ты готов стать мужем и многодетным отцом, товарищ подполковник? – спросила Глафира.
– Как Родина-мать прикажет, – со всей серьезностью заверил Трофим. – Почту за честь и буду несказанно счастлив стать твоим мужем и отцом наших детей.
– На этом месте должна заиграть очень красивая музыка, – прошептала Глафира, – лучше всего подойдет та, что звучит в твоем ролике про два самолета.
– Эта композиция называется «Вдвоем», – прошептал Трофим, наклоняясь и накрывая ее губы своими.
Да, вдвоем, пусть хоть какие там расстояния, препятствия. «Вдвоем, всему наперекор – обстоятельствам и жизни», – промелькнула в голове у Глафиры мысль, перед тем как она погрузилась в их потрясающий поцелуй."
