В четырнадцать Любовь Ивлеева сама посадила меня на наш кухонный стул и со скрупулезностью университетского преподавателя поведала мне неотвратимости появления коитуса в моей жизни, его последствиях и самых надежных способов защиты от нежелательной беременности и всякой дряни. Я благодарна ей за это, потому что с тех пор секс не ассоциируется у меня с тем, чего необходимо стыдится и скрывать. Именно поэтому мама узнала первой, когда я потеряла невинность с Витей, с которым встречалась около года, и мы можем с ней по дружески обсуждать подобные темы.

— До секса у нас еще не долшло, мам.

Вообще-то, в тот вечер в клубе, все и должно было случится. И тот эротичный тверк задом предназначался не для того, чтобы польстить Кэповской ширинке, а для того, чтобы подтолкнуть Глеба к более решительным действиям. Мне очень нравится, что Глеб относится ко мне с уважением и не форсирует события, но я в конце концов здоровая двадцати однолетняя женщина. А какая здоровая двадцати однолетняя женщина не мечтает заняться развратным сексом со своим парнем спустя три месяца знакомств?

Мама вновь поднимает брови, демонстрируя легкое недоумение, после чего быстро целует меня в щеку, и тянет в кухню.

— Потом поболтаем. Не терпится дочь собственной кулинарией побаловать. Я сегодня необычный штрудель приготовила."

"— С мясом что ли? — кошусь на нее.

— Ага.

*******

— Ну как тебе работается у Максима на фирме, Ника? — дядя Игорь отпиливает стейк и, не донеся кусок до рта, смотрит на меня. — Не пристает?

Я едва не давлюсь красным сухим и машинально перевожу взгляд на Гасовича, которого такие родственные ремарки, кажется, ничуть не смущают, судя по тому что он продолжает вальяжно мять спиной стул.

— Мы не слишком хорошо успели познакомится, но думаю, у Максима есть понятия о рабочей субординации. К тому же он знает, что у меня есть парень.

— А я думал, мы достаточно неплохо пообщались в нашу вторую встречу, Ни-ка. — раздается насмешливый голос. — Ты меня буквально чуть не задушила в родственных объятиях. — с этими словами говнюк демонстративно указывает глазами под стол и начинает широко улыбаться.

— Оу, это ж разве душила? — парирую язвительно. — Так, слегка приобняла. Крепкие обнимашки в моем исполнении ты бы точно никогда не забыл.

Улыбка на лице Капитана Америки меркнет, а глаза темнеют, точь в точь, как в машине. Мама замирает с вилкой в руке и начинает с любопытством разглядывать нас, а ее муж свирепо рявкает:

— Вы Игоря Жданова за идиота что ли держите? Чего тут происходит вообще?

— Никуш, иди чай налей. — нараспев предлагает мама. — Игорь, твой любимый с мятой и мелиссой будешь?

Как по команде, маска воинственности покидает лицо дяди Игоря, и он, сделав стакан воды, уже более спокойно отвечает.

— Буду, Люб.