А я вот думаю, не будь с ней рядом Тейлора, может, и сошлись бы, м? Может, он снова стал бы… нормальным?

– Не знаю… – осторожно сжимаю её пальчики.

– Господи, она ему сейчас все гланды высосет, – кривится, глядя на то, как самозабвенно Адри поздравляет именинника. Надо признать, отдаётся на все сто.

– Пойду найду маму, – резко поднимаюсь со своего лежака.

Странное чувство, вновь пронзившее грудь, мне не нравится совершенно.

И ведь так происходит всякий раз, когда у Хантера появляется очередная девчонка.

Иду в старый гараж, давно уже переделанный под маленький зал. Там есть лекарство от всего – моя любимая груша.

Уже будучи совсем без сил, щёлкаю выключателем и разматываю бинты. Завтра в зал, к отцу на тренировку, а я уже заранее выдохлась.

Но зато как спокойно стало… Дзен!

Поднимаюсь в дом, надеясь незаметно свистнуть бутылочку воды из холодильника.

Однако резко притормаживаю в проёме, потому что слышу голоса родителей.

Осторожно выглядываю из-за угла.

Танцуют в полумраке под старую, но знакомую композицию Билли Айлиш, доносящуюся с улицы.

Подсматривать нехорошо, но мне ведь можно? Совсем чуть-чуть…

Мама крепко обнимает папу за шею. Тихонько смеётся, когда он аккуратно отрывает её от пола.

Останавливаются.

Папа бережно гладит мамин живот.

Улыбаюсь, глядя на то, как они целуются. По-настоящему… Так горячо, чувственно и красиво, что у меня невольно замирает сердце и мурашки бегут по плечам.

Вот так я хотела бы любить!  Как мои родители любят...

Вечно молодые и прекрасные.

Знаете, они до сих пор уезжают кататься ночью на додже. (Чаще мириться после ссоры, как нам удалось установить с Фейт).

Один раз в год по традиции отправляются к Гранд-Каньону. Вдвоём (что в общем-то обидно, но мы не жалуемся. Надо же им иногда отдыхать от нас).

А ещё… мама до сих пор носит папину цепочку на шее и спит с огромным старым медведем, когда отец куда-нибудь уезжает.

А папа… Папа просто молча всё для неё делает.

Всё, что может. А может он многое…

(автор взволнованно выдохнул)