Все, что он когда-либо говорил, приобрело для меня абсолютную важность, потому что я, кажется, начал понимать нечто такое, чего не понимал раньше. Секс не всегда просто секс. Иногда он никак не связан с желанием. Иногда его единственная цель – получить власть и контроль. А иногда – кого-нибудь уничтожить.

И я не хочу, чтобы уничтожили кого-то еще.

Мальчик, за которым я наблюдаю, немного похож на Дашиэля – такие же большие черные глаза и копна спутанных темных волос. Это единственная причина, по которой я шел за ним. Здесь полно и других ребят – и девчонок тоже, – которые, рискуя собой в темноте ночи, продают то единственное, что у них еще есть.

Я бы хотел следить за всеми акулами, которые кружат на этих улицах. Я бы хотел уничтожить их. Но я не могу. Не могу.

Спустя десять минут мальчик практически умоляет акулу разрешить ему сесть в машину. Он просто хочет, чтобы это закончилось – и ничего больше. Он не понимает, что происходит, и почему этот человек изматывает его.

Не так ли все произошло с Дашиэлем? Быть может, он знал, что умрет, но дошел в тот момент до точки, где у него осталось одно желание: чтобы это просто закончилось.

У меня сжимается сердце. Больно. Я зажмуриваю глаза и сосредотачиваюсь на мятом блокноте в своих дрожащих руках. На причине, по которой я блуждаю по улицам среди ночи.

Я делаю это ради него.

Боль медленно отступает, но полностью не уходит. Быть может, она останется со мной навсегда.

Когда машина с ними двумя трогается с места, я беру себя в руки, чтобы записать ее модель и регистрационный номер. Отдельно отмечаю, что в багажнике хватит места, чтобы запихнуть туда тело. Цвет записываю, как просто темный. В ослепляющем свете уличных фонарей сложно угадать, какого цвета что бы то ни было. Даже снег кажется оранжевым, а не белым. Судя по номеру, машина новая, а тихо жужжащий двигатель – электрический.

Машина с мальчиком проезжает мимо меня и так близко, что я, кажется, успеваю перехватить его взгляд. Я отступаю поглубже в тень и торопливо заношу в блокнот краткое описание акулы и направление, в котором они уехали.

Увидев его в профиль на пассажирском месте, я понимаю, что он хотя бы выглядит совершеннолетним. Многие из тех, кто продает себя на этих улицах, такими не выглядят и не являются. Многим совсем мало лет.

Я хотел бы помочь ему. Я хотел бы помочь им всем. Но могу только стиснуть зубы и надеяться на то, что завтра он не станет очередным мертвым телом, брошенным на пустыре.

Часом позже я выхожу к реке. Улицы опустели. Фонари, моргая, по очереди выключаются, и все вокруг погружается в темноту. Мимо пролетают машины, и звук набирающих обороты моторов напоминает странную музыку, искаженную ночью.