В учениках матери Гундринг одной из его обязанностей было — кормить голубей. А также втолковывать послания, которые птицы проговорят потом, и смотреть, как они лопочут крыльями и взмывают в небо — унося служителям вкруг моря Осколков новости, предложения и угрозы.
Сейчас они выглядывали из клеток, в ряд вдоль стен — голуби да один бронзовокрылый орел, прибывший, должно быть, с вестью от Верховного короля в Скегенхаусе. Отныне единственного человека на всех берегах моря Осколков, кто вправе требовать у Ярви ответа. А сам он здесь, у вымазанной пометом стенки, теребил ноготь на усохшей руке — погребенный заживо под курганом обязанностей, которых не в силах исполнить.
Он всегда был слаб, но подлинное бессилие прочувствовал, только став королем.
Зашаркали шаги на ступенях, и мать Гундринг, тяжело дыша, миновала низкую арку и выпрямилась.
— А я думал, вам сюда ни за что не забраться, — проговорил Ярви.
— Государь, — ответствовала старая служительница, отдышавшись, — вашего появления ждали у дверей Зала Богов.
— Разве назначение этих туннелей — не помогать королю убежать?
— Не столь от семьи и подданных, не говоря о будущей невесте, сколь от вооруженного недруга. — Она всмотрелась в богов, нарисованных на куполе в виде птиц, устремленных к небесной лазури. — И куда вы собрались лететь?
— Скорее всего, в Каталию, или под Альюкс, а может, по Святой реке до Калейва. — Ярви пожал плечами. — Вот только у меня и двух добрых рук нету, не то что двух крыльев.
Мать Гундринг кивнула.
— В конце концов мы становимся теми, кто мы и есть.
Он проглотил комок, понимая, насколько она разочарована в нем. Насколько разочарован он сам. В старинных напевах короли редко сбегали втихую, прячась от своего же народа. Отводя глаза, он наткнулся на могучего орла, безмятежно взирающего из клетки.
— Праматерь Вексен прислала весть?
— Весть, — подхватил один из голубей своей корябучей насмешкой над человечьим голосом. — Весть. Весть.
Мать Гундринг мрачно покосилась на орла, недвижного, словно набитое чучело.
— Его прислали из Скегенхауса пять дней назад. Праматерь Вексен спрашивает, когда вы прибудете на испытание.
Ярви помнил тот раз, когда он встречался с первой из служителей — парой лет ранее. В то время Торлбю посетил Верховный король. Сам король показался угрюмым и пыхтящим стариком, которого вечно все задевало. Матери Ярви поневоле приходилось его успокаивать, если кто-то сгибался в поклоне не совсем так, как того требовал изысканный королевский вкус. Брат сперва катался от смеха — этот немощный, редковласый сморчок и есть тот, кто правит всем морем Осколков?! Вот только смех умер, когда он увидел, сколько воинов за собою тот вел.
