А нет той секунды, приходится ружье под сабельные удары подставлять, держа обеими руками, да еще опасается Алексей, как бы пальцы не отрубил абрек, тогда он оружие держать не сможет. Удары один за другим следуют. Алексей на обманку решился. Посмотрел за спину адыгу, крикнул:

Тот назад обернулся, подумав: противник сзади. Алексею той секундной заминки хватило. Взвел курок, вскинул штуцер. До адыга два метра.

Спустил курок. Бах! Удар пули с такой дистанции вышиб абрека из седла. Обернулся вокруг Алексей: ситуация скверная. Никого из егерей в живых не осталось, кроме него. Из адыгов один, легко ранен в левую руку. Но от дальнего заслона скачут еще трое. Не одолеть Алексею четверых, оружие разряжено, и времени нет. Лыбится адыг. Как же, русского офицера в плен возьмут! Алексей руку за ворот мундира запустил, из маленького мешочка, что на шее висит, камень с рунами выудил в ладонь. А перстень, что от Остриса остался, на пальце, его не снимал Алексей. Обернулся вокруг, чтобы запомнить лица погибших, и потер артефакт. Голова знакомо закружилась, треск раздался, запахло озоном – а вокруг уже знакомая до мелочей квартира. Настенные часы без четверти шесть показывают. Скоро Наталья с работы вернется, надо поторапливаться, ведь на Алексее забрызганный кровью мундир. Снял его, скомкал, в пакет из супермаркета затолкал. Затем в ванную комнату, под душ. От стрельбы черным дымным порохом и руки, и лицо в копоти. Быстро обмылся, не жалея геля для душа, мочалкой докрасна кожу тер. Вытерся полотенцем, надел футболку и мягкие домашние брюки.

Успел до мусоропровода сбегать, пакет с мундиром сбросить, даже телевизор включил.

А вот уже и жена заходит, ключами на связке гремит. Алексей подошел, приобнял, поцеловал. И только сейчас отпустило. Все позади, он дома, можно успокоиться. И французы, и адыги остались в далеком прошлом.

– Леш, грей ужин, накрывай на стол, я проголодалась.

– И я тоже, как будто сто лет не ел.