Не сдержавшись, резко ответила:
— Думаете, я не знаю, сколько стоит выполнение заказа подобной сложности в столь короткий срок?
Господин Готскенс схватил несговорчивую девицу выше локтя. Косясь за свою спину на притихших переписчиков, чётко проговаривая каждое слово, напористо зашептал:
— С этого и следовало начинать разговор, милейшая госпожа Руз, а не указывать на надуманные причины отказа. Хорошо, я стану платить вам столько, сколько платил упокоившемуся господину Якубусу. Только вы отныне станете брать заказы в любое время и исполнять их в указанный мной срок без всяческих отговорок.
Он с силой удерживал Нику за локоть, и она чувствовала плесневелый запах его одежды. В прищуренных светло-карих глазах сверкал жёсткий, расчётливый ум. Губы сжались в тонкую прямую линию. Не осталось ни следа от его лицемерного благодушия и любезной угодливости.
Упоминание о Якубусе и его тёмных делишках резануло по нервам Ники мучительной болью. От ледяной руки мужчины сквозь ткань накидки её тело пробрал озноб. Неужели перед ней посредник между покойным Якубусом и тем самым заказчиком… мерзавцем-заимодавцем, документы для которого подделывала Руз? Виски прострелила острая боль.
Девушка выдернула локоть из цепких пальцев мужчины и со стальными нотками в голосе ответила:
— Господин Готскенс, знайте, что плясать под чужую дудку я не стану. С сегодняшнего дня исключите меня из числа ваших послушных исполнителей.
Мужчина раздул ноздри тонкого хрящеватого носа и с преувеличенной вежливостью открыл перед ней входную дверь. Придерживая её, с лакейским поклоном льстиво улыбнулся:
— Милейшая госпожа Руз, я прощаю вам вашу неучтивость. Вашу семью постигло большое горе, которое пережить крайне сложно, равно как и выйти из затруднительного материального положения, в каком находитесь вы и госпожа Маргрит. Надеюсь, вы столь же разумны, как и прекрасны, и в скором времени передумаете. Знайте, я всегда здесь и в любое время к вашим услугам.
В ушах стоял глухой звон дверного колокольчика, после шёпота мужчины показавшийся зловещим. Такой же колокольчик она собирается повесить над входной дверью в кофейню. Только звук у него будет другим — весёлым и многообещающим.
Вот он, посредник — или всё же заказчик? — серый, неприметный, этакий мужичок-паучок. Сидит тихонько в тёмном уголке, плетёт паутину, завлекает в свои сети доверчивых нуждающихся монашек и таких простачек как Руз. Живёт, радуется жизни, копит состояние, чтобы однажды купить жену — обедневшую аристократку, и явить себя миру в образе благородного дворянина.
— Тьфу! — Ника скривила губы и ускорила шаг.
В душе клокотала обида. Вывести бы мужичка на чистую воду, выявить сообщников, наказать по чести и совести.
