Но как ни странно, от этих звуков боль стихла. Удостоверившись, что в ее услугах больше не нуждаются, лиса отошла на освещенную солнцем полянку и растянулась там в теплых лучах.
— Не забывай, что у тебя есть фамильяр, — наполнил муж. — Они потому и симбионты, что могут изменять энергии.
— Мне все время кажется, что я издеваюсь над Мелиссой. То боль сними, то рану залижи.
На днях я случайно разбила шип иглоспина, которые мы аккуратно срезали с повзрослевших особей (у них вырастали новые, как у всей живучей нежити) и отправляли в столицу. Часть едкой жидкости вылилась на кожу. Не помогло ничего, кроме шершавого языка Мелиссы. Рана исчезла за несколько часов.
— Им от этого никакого вреда. Но не дайте боги твою чернобурку когда-нибудь ранят – ты дашь ей силу и излечишь. Но давай вернемся к твоему сну.
— Я знала, что кто-то создал альтернативу, где меня нет в этом мире. Это было… ужасно.
— Может быть, ты права, и нам нужен кто-то помощнее Седринов. Седрины – прекрасные переговорщики, но Балейны влиятельнее. Однако у меня плохое предчувствие. Не стоит соглашаться на помощь драконам.
— А у меня есть выбор?
Дворец раскинулся на огромной ухоженной территории с клумбами и фонтанами. Знати вменялось как простым смертным проходить десятки километров от одного комплекса к другому – портальная магия здесь не работала, все ножками. Наверное, так в аристократах (в частности, в магах) воспитывалось чувство смирения.
Нам повезло. Письмо позволило нам пройти прямо во дворец. У входа из-за колонны высунулся Николель О’Дулли.
— Лэн Молин задержан менталистами, — быстро сообщил эльф. — Он просил передать, чтобы вы были очень-очень осторожны. Король был настроен благожелательно, но со вчерашнего дня после долгого разговора с Инквизиторами его отношение к госпоже Люминор резко изменилось.
— И кто же налил ему в уши яду? — едко спросил Гидеон.
Я думала, что эльф затруднится с ответом, но тот ответил сразу, без сомнений:
— Кто-то из менталистов.
— Зачем им это? — удивился муж. — В их же интересах признать дар Эвери.
Николель развёл руками. Он провожал нас тревожным взглядом, когда мы шагнули в полумрак приёмного зала.
Но мне было одно из моих старых платьев, принадлежавших ещё Эвери. Времени на шопинг, само собой, не было.
Приёмный зал был полон людей, но нас пропустили первыми. Я поняла, что прогадала с нарядом. Большинство дам были одеты вызывающе роскошно. Их наряды больше открывали, чем скрывали. На кислых лицах их мужей отражались раздражение и усталость. Кое-кто попытался возмутиться и задержать нас. Яран даже невольно прикоснулся к пустым ножнам, забыв, что оружие отобрали на входе.
Однако когда церемониймейстер громко огласил наши имена, представив меня как лэньяру Люминор, очередь немедленно притихла.
